Полина Сергеевна

— Но это же коню понятно!

— Эмка, как ты выражаешься!

— Как папа.

— С папой будет отдельный разговор. Петя к тебе больше не приходит, и Ваня, и Даша. Почему? Ты задумывался?

— А надо?

Это тоже было словечко Арсения. Когда ему рассказывали о чем-то, с его точки зрения, ненужном, неинтересном, сын спрашивал с ухмылкой: «А это надо?»

— Не надо, — ответила бабушка внуку, — если, конечно, тебе нравится жить без друзей. Как сказано: «Поэт — ты царь, живи один!»

— Я же с тобой, и с дедой, и с папой!

— Мир огромен, увлекателен и загадочен не только географически или благодаря населяющим его животным.

Миром управляют люди, они — венец природы, они изменчивы, сложны, возможно, до конца не постижимы. Можно выучить алфавит и читать книги, можно выучить чужой язык и свободно на нем изъясняться, но каждого отдельного человека изучить, понять очень трудно, хотя кажется, что просто.

— Кого трудно? Петьку или Дашу?

— В том числе. Наверное, я слишком тороплю время и говорю с тобой о вещах, детскому уму недоступных. Но у меня не так много времени осталось, — тихо, чтобы внук не слышал, добавила Полина Сергеевна.

* * *Самое горькое в старости — потеря сил, думала Полина Сергеевна. У тебя есть желание, есть любимое занятие — «ковыряться в земле», а сил прежних нет. Даже небольшая физическая нагрузка вызывала у Полины Сергеевны приливы жара, выброс пота. Становилось трудно дышать, кружилась голова.

— Это отлично, — говорил врач-онколог, — это климакс. Ваша опухоль боится климакса.

— Меня он, признаться, тоже не радует.

С другой стороны, ее переживания по поводу потери сил, ловкости, гибкости, выносливости — ерунда в сравнении, например, с отчаянием балерины, вынужденной уйти со сцены.

На даче у Полины Сергеевны появился работник, таджик Зафар. Приехавшие в Подмосковье граждане азиатских республик часто стучались в ворота, спрашивали, нет ли какой-нибудь работы. Обычно им отказывали. Но у Зафара, когда он вцепился в калитку с просьбой дать ему работу, были такие несчастные измученные глаза, что сердце Полины Сергеевны дрогнуло.

— Хозяйка, дай работу хоть за покушать! — молил молодой таджик.

Полина Сергеевна открыла калитку, впуская его."

"Двадцатипятилетний Зафар очень плохо говорил по-русски.

Он ходил в школу, как выяснила Полина Сергеевна, всего пять лет, а русский тогда уже не преподавали. Зафар всем говорил «ты», к женщинам обращался — «хозяйка», к мужчинам, включая Эмку, — «хозяин». Если Полина Сергеевна отдавала какое-то распоряжение, Зафар быстро кивал, соглашаясь. Но это не значило, что Зафар понял, о чем идет речь. Его требовалось переспросить, заставить повторить, чаще всего — показать самим, что и как нужно делать. В противном случае результат был непредсказуем.