Полина Сергеевна

 — В том-то и беда, что не знаете! Ярлыки вешать, клеймить — проще простого, а в одной упряжке бежать не всякий конь или собака умеет. Я про коня и собаку — не про вас, батюшка. Какой же вы конь! Вы орел! Рожденный ползать, ой, простите великодушно, летать, конечно, летать… В облаках не заблудитесь!"

"Олег Арсеньевич служил на флоте и очень ценил писателей-маринистов — Станюковича, Пикуля, Конецкого, из современных — Покровского. Прочитав у Покровского, что тот относится к чиновникам как к тараканам — брезгливо, Олег Арсеньевич расстроился:

— Умный, талантливый парень! Что ж он всех под одну гребенку?

— А как у него там дальше? — спросила Полина Сергеевна.

— «Особенно наших, отечественных, — зачитал Олег Арсеньевич. — Заграничных чиновников я не так брезгую, но ведь и тараканы бывают разные. Бывают экзотические тараканы». Патриот, нечего сказать!

— Не расстраивайся, считай, что ты относишься к разновидности экзотических прусаков. В определенном смысле так и есть.

Олег Арсеньевич взяток не брал и не лоббировал интересов подозрительных фирм.

Но большой карьеры не сделал вовсе не поэтому. В высших эшелонах любой отрасли люди группируются по командам. Вопрос «Чей это человек?» имеет обычно конкретный ответ — имя-фамилию. Иерархия личной преданности выстраивается параллельно иерархии власти. Олег Арсеньевич был ничей, ни в какие команды не входил, был предан делу, а не лицам. Его ценили за профессионализм, но недолюбливали за независимость. В аппарате Совета министров он занимал должность не низкую, но и не высокую — последнюю перед высокой, — на которой появляются личная секретарша и машина с персональным водителем. У Олега Арсеньевича их, понятно, не было. Правда, всегда имелись хорошие бонусы — отличные поликлиники, санатории, дома отдыха, и стройматериалы для дачи Олег Арсеньевич покупал по оптовым ценам.

Арсений собирался поступать на экономический факультет МГУ, конкурс туда огромный. Сдавать нужно было письменно математику и сочинение, устно историю и английский. Математика и английский — никаких волнений, но история и особенно сочинение! На коварные вопросы вроде: «Внешняя политика России в первой половине девятнадцатого века» или «Внутренняя политика России во второй половине двадцатого века» требовался развернутый ответ, Арсений же мог сказать только пару общих фраз.

Сочинений писать не умел, много читал, но не классическую литературу, все эти «образы», «типичные представители», «милые идеалы» и «лишние люди» вызывали у него тошноту, да и грамотность страдала.