Полный финиш

Серебряный призер какой-то там Олимпиады… точно не помню. Впрочем, не буду загружать вас своим дилетантством. Сергей Иванович объяснит гораздо лучше меня.

И он, дотянувшись до телефона, лениво потыкал в кнопки и произнес в трубку:

— Сергей, зайди.

Буквально через несколько секунд двери бесшумно отворились и на пороге появилась громоздкая фигура Сергея Дубнова — шефа охраны Рощина. Его внушительная фигура выглядела тяжеловато, но я-то прекрасно знала, что это мобильнейший и прекрасно координирующийся человек.

— Добрый вечер, Жень, — сказал он. — Честь имею явиться, Эдуард Сергеич.

— Присаживайся, Сергей, — сказал Рощин. — Ты вот что… расскажи Евгении Максимовне все касательно этого хлопотного человека Калиниченко.

— Про кого? Костю Кальмара?

— Совершенно верно.

— Все?

Эдуард Сергеевич смерил начальника своей охраны пристальным взглядом своих красивых бархатных глаз и сказал с ноткой недоумения в голосе:

— А ты что, думал, что мы будем что-то скрывать от Евгении Максимовны? Конечно, все рассказывай!

Дубнов хлопнул себя тяжелой ладонью по коленке и проговорил:

— Ну что ж… попробуем. Ты ведь помнишь, Женя, что мы занимались проблемой передачи ценной информации некоему Вавилову. Информацию вынесли на трех стомегабайтных дискетах «Зиппо» из офиса при том, что я слежу даже за тем, чтобы не пронесли обычную 1,44 Мб. Помнишь?

— Ну разумеется, помню.

— На дискетах был новейший фармацевтический проект «Горгона». А занимался им не кто иной, как Дмитрий Калиниченко — брат-погодок Кальмара. Все это мы узнали слишком поздно. Кальмар — хитрая тварь. На него даже мало-мальски внятной фотографии нет.

— Понятно…

— Так вот, этот Дима Калиниченко нас кинул. Перекинулся к Вавилову. Хотел передать ему информацию. Но это не получилось — помнишь, ты же сама отследила, куда он положил дискеты, а потом взяла курьера Вавилова. А потом… потом сестра Димы Калиниченко собиралась обратиться за помощью к своему второму брату — Кальмару, с которым, правда, все родственные связи были оборваны. Ну и… вот. Судя по всему, обратилась.

— Мутно излагаешь, — проговорила я. — Ты думаешь, что Наташка, которая сама порекомендовала меня Эдуарду Сергеевичу, ужаснулась делу рук своих — и моих по ее наводке тоже — и решила все исправить с помощью братца… не знаю, бандит он там или кто? Ведь она, наверное, знала, что проект «Горгона» разрабатывает ее брат?

— Конечно, знала.

— И мне не сказала. Странно все это…"

"— Все смешалось в доме Калиниченко, — продекламировал переиначенную цитату из классика долго молчавший Рощин. — В самом деле, вы правы, Евгения Максимовна: Дубнов излагает мутно, по вашему меткому выражению. И, главное, он не сказал ничего из того, чего не смог бы изложить я. Ладно.