Зловещий трофей

Подарок старлея Скрипкина с самого начала не лег ему на душу — ни разу в своей жизни деревенский мужик Стародубцев не получал дорогих подарков. Ни разу не гарцевал по центральной сельской улице на лучшем своем жеребце по кличке Алмаз. Да и вообще жил всегда скромно, по-простому, никогда ничего не делая на зависть односельчанам.

Потому, усевшись утром в кабину «Хорьха», вместо предвкушения радости и душевного подъема ощутил неприятное беспокойство. Теперь же, когда судьба красивого немецкого автомобиля разрешилась в пользу командира корпуса, с плеч майора будто свалился тяжелый гнет.

Правой рукой он держался за ручку дверцы, в левой покачивался котелок с вкусным мадьярским варевом. Сам же майор глядел вперед и улыбался в пышные и уже начавшие седеть усы.

От штаба дивизии до расположения полка ехать предстояло недолго. Полтора десятка городских кварталов, занятых подразделениями соседних частей.

В преддверии крупной войсковой операции южная часть Буды напоминала огромный военный лагерь, где полным ходом шла подготовка к учениям. Разъезжая по позициям батальонов своего полка, Стародубцев не задумывался о личной охране. Местных жителей советские бойцы не опасались. Большинство венгров сидели по домам, агрессии никто не проявлял. Зато наши солдаты, сержанты и офицеры попадались едва ли не на каждом углу.

— Вы в чем-то левый ус испачкали, Семен Агафонович, — заметил Епифанов, выруливая на улицу, тянущуюся вдоль красивого бульвара.

Хитро усмехнувшись, майор вытер кулаком усы.

— Ага, чуток испачкался. Комдив меня знатным блюдом потчевал. Вот этим, — показал он котелок.

— Что-то диковинное. Ненашенское?

— Местное, мадьярское.

— Ну и как оно вам?"

"— Вкусное, шо там говорить… У нас на селе такого не готовили. Ни перцы, ни помидоры у нас не росли. Чего там… ветры в нашей Чкаловской области круглый год. Летом жара, засуха; зимой — морозы под сорок. Картоха росла, капуста, буряки, редька. Да лук с чесноком в хорошие годы.

— А я чую, чесночком в кабине потянуло, — хохотнул сержант.

— Чесночку я бы поболе подмешал, — довольно заметил офицер. Вздохнув, передал сержанту волю полковника:

— Как высадишь меня, Епифанов, «Хорьх» передашь механикам.

— Это чего же? — подивился тот. — Кажись, все сделали в лучшем виде!

— Сделали в лучшем, а надо так, шо б сияло и блестело. В общем, отбывает наш «Хорьх» в распоряжение самого генерала, командира корпуса.

Сбавив скорость и объезжая воронку, сержант присвистнул:

— За что же? Али провинились в чем, а, Семен Агафонович?

— Да какое там! — отмахнулся майор. — Тут понимать надо: кому какого коня под седло предлагать. А потому передашь механикам мой приказ: до утра привести автомобиль в полнейший порядок. Утром заберешь его и отгонишь к штабу дивизии.