После падения

Не надо было слушать Сэм!

– Ничего не изменилось, – тихо говорю я, несмело посмотрев на него.

– Понятно, – он медленно кивает, и трудно не заметить, как его взгляд тускнеет. – Тогда зачем ты здесь?

Он прячет руки в карманы спортивных брюк и отступает, будто ему требуется дополнительная дистанция между нами. Я открываю рот, но мой язык словно к нёбу примёрз. Не могу собраться с духом и всё ему выложить.

Может, ну его – извиниться и уйти?

Джейсон терпеливо смотрит на меня, пока я себе места не нахожу. Кажется, меня лихорадит – то жарко, то холодно. Сердце колотится как обезумевшее.

– Что происходит, Сара?

Я выдыхаю со смешком – похоже, у меня начинается паника!

«Господи, да просто сделай это!»

– Я беременна! – как на духу выпаливаю я и, не мигая, во все глаза таращусь на Джейсона в ожидании реакции.

Его брови изумлённо выгибаются, он в волнении трёт шею, но не торопится ничего говорить. Раздумывает и наконец кивает.

– Ладно.

– Ладно?

– Да, хорошо. Нам ведь не обязательно решать всё прямо сейчас, – на удивление, его реакция спокойней, чем я ожидала. – У нас есть – сколько, – восемь месяцев, чтобы разобраться, как это будет?

Джейсон совершенно серьёзно смотрит на меня, и внезапно я понимаю.

Вот черт! Он решил, что я собираюсь оставить ребёнка. И он ошибся.

– Нет, на самом деле времени меньше, – я опускаю глаза на свои руки – ужасно трушу. – В четверг я записана на аборт.

В комнате вдруг повисает тишина – такая странная, будто все фоновые звуки разом отключили. Не та тишина, от которой становится уютно и спокойно, а зловещая, после которой обязательно происходит что-то плохое.

– Это твое окончательно решение? – от его голоса веет холодом, и мне инстинктивно хочется обхватить себя руками, чтобы согреться.

Я киваю.

– Да.

– Ясно, – он кладет руки на пояс; глаза смотрят на меня мрачно, неприветливо. – К чему тогда ты сказала мне об этом, если я не принимаю участия в решении?

– Сэм сказала, что будет правильно всё рассказать тебе, – бормочу я – меня сбивает с толку его агрессия.

– Ах, Сэм сказала! – его губы кривятся в циничной усмешке. – То есть, сама ты не считала нужным поставить меня в известность? И что было бы, ответь мне, Сара – ты бы вернулась в Нью-Йорк, сделала бы аборт, и я бы никогда не узнал о ребёнке?

– Но я сказала тебе! – оборонительно восклицаю я. – Говорю сейчас! Какая разница, что было бы, если сейчас я здесь!

– Чтобы сказать мне о чёртовом аборте! – кричит он, разводя руками. – Ты не имеешь права поступать так: заявляться и ставить меня перед фактом! – он тычет пальцем в мою сторону. – Этот ребёнок – наш, не только твой!

Я в недоумении пялюсь на него, закипая от возмущения.

– Знаешь что – я не буду это делать – спорить с тобой, – я качаю головой, скрестив руки на груди.