Последняя из рода Гроз

В темных глазах отражались языки пламени. – Но тогда мне помешали. А теперь помешать некому.

Свет, Вода и Ветер, что он такое говорит?

– Дедушка, я не понимаю. – Кровь продолжала течь по моему запястью, капала на платье, впитывалась в землю. У меня снова закружилась голова.

– Тебе и не нужно, – бросил дед и сунул свободную руку в огонь. Я вскрикнула от ужаса: он должен был сильно обжечься. Но пламя только нежно лизало его кожу, не оставляя следов. Вельх вынул руку из костра, и на ладони у него всё еще плясал огонь. Он бросил огонь в чашу и, пока тот не погас, сделал три смачных глотка. Рот утер рукавом, оставив на светлой рубахе бордовые разводы.

У меня стали подкашиваться колени. Почему я не узнаю своего дедушку? Что он делает? Почему не говорит со мной? Его как будто подменили.

Дед тем временем подобрал белый камень, сжал в кулаке и забормотал:

– Огонь и Тьма мои свидетели. Во мне ее кровь.

Мне показалось, или темнота вокруг сгустилась, а пламя костра разгорелось еще ярче. Продолжая сжимать камень, Вельх раскрыл книгу, обмочил кончик пера в нашу кровь и что-то написал.

– Ее род теперь и мой род.

Меня затошнило, деревья вокруг поляны бросились в пляс. Камень в руке дедушки вдруг засиял ярко-красным светом. Он подошел. Я зажмурилась – таким ослепительным было сияние.

– Дедуля…

– Прости, внучка.

Сквозь ресницы я увидела блеснувший в красном отсвете нож. Успела вскинуть руки и попятиться, спиной прижалась к дереву. Языки пламени взметнулись, вытянулись, сплелись в тугую лозу. Огненная змея потянулась ко мне, намереваясь опутать тело, обжечь. Воздух невероятно сгустился, нельзя было сделать ни вдоха. Ветер мгновенно поднял с земли листья и мелкие веточки, рванул мое платье, отогнал пламя. Волоски на моей коже встали дыбом, по ним пробежали маленькие голубоватые огоньки. Лезвие блеснуло у меня перед лицом – уже направлялось ко мне. Свободной рукой дед схватил меня за шею. И тут громыхнуло.

Яркая вспышка ослепила, грохот оглушил, с ног сшибло горячей волной. Я больно ударилась затылком, и все вмиг погасло.

***

Смех отражался в голове гулким эхом. В висках пульсировало. Я сидела на земле, прислонившись спиной к дереву. Глаза то ли не открывались, то ли вокруг было слишком темно. Правая рука чесалась, затылок болел, кажется, от удара.

– Ахаха! Вот старый дурак! – раздалось совсем рядом. Голос был хриплый, с рычащими нотками, и незнакомый.

Я замерла, стараясь не дышать. Кто здесь? Были только мы с дедушкой. Дедушка…

– Ахаха! Это ж надо, недооценил. Болван! Ахаха! – продолжал заливаться незнакомец.

Свет, Вода и Ветер, что случилось? Что за отвратительный запах? И кто это смеется?

– Вставай, солнышко, – этот кто-то склонился надо мной, дохнул в лицо теплом. – Я чувствую, что ты очнулась.