Пожнешь бурю

Не успела девушка произнести свое имя, как тут же чуть не застонала от осознания собственной глупости, ведь жирная проститутка знает теперь, кто она есть на самом деле. Но Мегги вообще ничего не сказала, и через несколько минут от сырых каменных стен камеры эхом отразился ее низкий ритмичный храп.

Мереуин отступила как можно дальше от женщины, скорчилась в углу, обхватила руками колени, прислонилась головой к каменной стене и закрыла глаза. Она совсем вымоталась, но сон не шел. Она могла думать только о братьях, о том, в какой ужас пришли бы они, узнав, где она очутилась. Господи, как же отсюда выбраться?

Через какое-то время скрипнувшая в коридоре дверь вывела девушку из беспокойного забытья, и она вскочила, не обращая внимания на боль в затекшем теле и неприятное покалывание в онемевших руках и ногах от вновь приливающей крови. Напрягая глаза, ей удалось разглядеть двух мужчин, которые шли по плохо освещенному проходу, – один в парике и свисающем с узких плеч отороченном мехом плаще, у другого, низенького и кудрявого, висело на поясе большое кольцо с позвякивающими ключами. Мереуин заметила, что оба они вооружены.

Никто из заключенных вроде бы не замечал их присутствия, даже не трудился оглядываться, и в слабом свете факела Мереуин смогла, наконец, разглядеть товарищей по несчастью. Все это были женщины, одни безобразные, неимоверно жирные, даже жирнее Мегги, другие намного моложе и симпатичнее, но все в жалкой одежде с бледными лицами. У одних на исхудавших щеках горел лихорадочный румянец, равнодушные лица других покрывали отвратительные язвы.

Мереуин умоляюще протянула руки к торопливо проходившим мимо камеры мужчинам, но они миновали ее, даже не взглянув.

– Пожалуйста, сэр, помогите мне! – прокричала она им вслед.

– Заткнись ты там, слышишь! – донесся пронзительный голос из камеры дальше по коридору.

Ошеломленная грозным приказом, Мереуин смолкла, по-прежнему прижимаясь к решетке, не сводя горящих глаз с задержавшихся перед одной из дверей мужчин. Пока один отпирал замок, второй стоял, уставившись в пространство перед собой, и Мереуин отметила на его лице покорное выражение ко всему привыкшего человека.

Через минуту мужчина вышел из камеры, ведя на веревке женщину средних лет, хорошо, насколько могла судить Мереуин, одетую. Платье было из сравнительно дорогого материала, с искусной вышивкой, хоть вся юбка заляпана темными, похоже, винными пятнами. Под глазами припухли мешки, лицо, в грязных потеках, когда-то, наверное, было красивым.

– Так и знала, что ты придешь за мной, дорогуша, – выдохнула женщина в лицо ведшему ее мужчине, шлепая мокрыми губами и пьяно улыбаясь из-под рыжих, упавших на желтовато-бледное лицо волос.