Пожнешь бурю

Кто-то должен остановить Кинкейда, вновь и вновь твердила она себе. Не могут же все оказаться скотами!

К ним спешил обеспокоенный, не верящий своим глазам Карл Уилсон, и сердечко Мереуин замерло при его восклицании:

– Капитан, этого быть не может! Барроуз сказал, будто вы собираетесь… выпороть женщину!

Голос Кинкейда заставил его остановиться на полпути.

– Стойте, мистер Уилсон, иначе вы присоединитесь к ним!

– Но, сэр…

Перекошенная физиономия коротышки ткнулась чуть ли не в самое лицо вспотевшего боцмана.

– Вы подвергаете сомнению мой приказ, Уилсон?

– Я не могу позволить вам этого, сэр!

Симпатичного молодого человека, кажется, раздирали мучительные сомнения. Хотя он не испытывал к капитану «Горянки» особой симпатии, но, прослужив под его началом много лет, знал, что суждения Кинкейда всегда обоснованны и разумны, счетные книги всегда в полном порядке, живой груз всегда честно оплачен. Ему и раньше приходилось присутствовать при экзекуциях на борту судна, но тогда речь шла о конфликтах между капитаном и непокорными членами команды, а не о прекрасной молодой женщине, чье нежное тело не выдержит удара кнута!

– Вы не можете мне этого позволить? – презрительным эхом отозвался капитан Кинкейд. – Это что – бунт, Уилсон?

– Нет, капитан, я…

– Так придержите язык! – Слова эти громом прогремели в застывшем воздухе. – Вы всегда нравились мне, Уилсон, – прошипел Кинкейд, – и я закрою глаза на сие прегрешение, но, если вы немедленно не прекратите, встанете вместе с мистером Брауном и мисс Макэйлис к грот-мачте.

– Но что она такого сделала? – спросил боцман, широко раскрыв глаза, и Мереуин невольно застонала, услышав, как решимость и храбрость в его голосе сменяются дрожью сомнения.

– Что они сделали?

Теперь капитан заговорил громко, чтобы слышала вся собравшаяся толпа – члены команды с угрюмыми физиономиями и перепуганные пассажиры."

"– Мисс Макэйлис, – продолжал он, хватая девушку за руку и вытаскивая в центр круга, – обвиняется в воровстве. Проснувшись нынче утром в своей каюте, я обнаружил, что она роется в моем сундуке. Не сомневаюсь в ее намерении лишить меня выплаченных за нее денег, так как она сбежала бы в Уилмингтоне, захватив с собой контракт, удостоверяющий, что перевез ее я.

Царила мертвая тишина. Ветер хлопал надутыми парусами, мачты поскрипывали, но никто не обращал на это внимания – все взоры были прикованы к бледной, дрожащей девушке, стоящей с опущенной головой. На лицах некоторых моряков можно было заметить проблески сочувствия, но пассажиры демонстрировали лишь враждебность, ибо слова капитана разбили их собственные отчаянные мечты.