Практикантка доктора Соболева

Так и продолжил смотреть на несущиеся в ночи машины по набережной, на черную беспокойную Неву, на зарево огней на том берегу и сиреневые в нём очертания домов. Пальцы рассеянно перебирали Любины такие мягкие светлые волосы, щекоча кожу головы. Люба уже давно устроилась на низком подоконнике перед ним, укутанная в тонкую простыню, откинула голову на грудь, вцепилась в мужские, обнимающие её руки и притихла… Сергей чувствовал, что никакой оценки своей истории Вознесенская не ждет и был ей благодарен за это. Ну вот что тут скажешь? Нечего…Бывает…

— Так он просто думает, что ты перебесишься и вернешься, Люб, — глухо озвучил Соболев свою единственную четкую мысль.

— Кто? — Люба подняла на него мутный растерянный взгляд.

— Николай, — Соболев нахмурился.

Догадка, что, возможно так и есть, ему ой как не нравилась. Было в Любе что-то такое неуловимое, загадочное для него. В его жене вот тоже было, так же ощущалось, и он прекрасно помнил, чем это закончилось. Помнил свой шок и растерянность. Хоть у них были и не самые лучшие отношения с Натальей в последние год- полтора, но ему казалось, что вполне нормальные…Сергей никак не ожидал.

Вот и Николай от Любы наверно не ожидал тоже…

— А-а-а, — протянула Вознесенская, прерывая его не самые приятные размышления.

Снова откинулась головой на его грудь, погладила его ладонь, чуть повернулась и легко поцеловала в голое плечо. Люба нежной была как кошка. И касалась всегда так же, аккуратно, ненавязчиво, отчего мурашки бегали по коже.

— Да нет, Серёж, — тихо вздохнула Вознесенская, — Всё он понимает прекрасно. Просто Коля человек такой. Если проблема какая-то, которую решить не может, или препятствие, которое не обойти, то он делает вид, что этого просто нет.

До последнего. Его не устраивает, значит надо гнуть своё, пока не сломается, понимаешь?

— Понимаю, — Сергей поцеловал светлую макушку и уперся в неё подбородком, — А ты сломаешься, Люб?

Вознесенская на это только насмешливо фыркнула. Похоже, была уверена, что нет.

25.

Изначально день рождения Сашки Коля требовал отметить в Краснодаре, но Люба наотрез отказалась. Может, четырнадцать лет бывает и раз в жизни (так же, как и тринадцать, и пятнадцать…), но бросать всё и срываться из-за этого с работы в другой город казалось ей верхом идиотизма.

Тем более, что июнь подходил к концу, а июль Сашка итак должен был по их с бывшим мужем договоренности провести с отцом и бабушкой. Поэтому после долгих обсуждений и бурных дебатов, Николай Любе уступил, сказав, что вот как раз тогда с собой Сашку из Питера и заберет. Люба не возражала- её устраивало. Ещё Николай потребовал, что пусть уж она тогда в Питере нормальный банкет закатит — ему погулять хочется. Такой повод — первый шажок единственного сына во взрослую жизнь.