Практикантка доктора Соболева

— Да, идем… — глухим, как — будто не своим голосом отозвался заведующий, направляя Любу перед собой, — Искупаться сейчас- самое то, да, Люб?

— Ага, — отозвалась та слабо, млея от предчувствия, что вот сейчас… Наконец! Дальше терпеть было уже решительно невозможно.

Стоило ступить за порог бани на пирс, как Люба вырвалась из мужских рук и побежала, смеясь. Внутри всё вибрировало от жара и щемящего ощущения себя по-настоящему живой. Шероховатость досок под ногами, ночная прохлада, остужающая пылающую покрытую потом кожу, хвойный воздух, ворвавшийся в лёгкие, и низкий хрипловатый смех, раздавшийся сзади- всё было настолько хорошо.

Толчок, прыжок, и Люба с визгом погрузилась в холодную, такую приятную после бани воду. Вынырнула, отфыркиваясь, и едва успела увернуться от прыгнувшего за ней Сергея.

— Иди сюда, — Соболев мгновенно поймал её за талию, как только оказался в воде.

Подтолкнул к опоре пирса, одновременно подсаживая на себя. Секунда, и Люба оказалась прижатой спиной к гладкой металлической трубе, а её ноги обвили мужскую поясницу. Смех застрял в горле, губы разомкнулись. Сердце часто- часто заколотилось в груди.

— Все, Люб, добегалась, — довольно констатировал Соболев.

* * *Мир, казалось, сузился до черных в сумраке белой ночи глаз Сергея, впившихся в неё помутневшим взглядом. Люба оцепенела от накрывших разом контрастных ощущений, атакующих её. Пылающая жаром после бани кожа, прохладная вода, мягко обволакивающая до самой груди, холод шершавого, чуть скользкого от тонкого слоя ила металла, касающегося позвоночника, и горячее твердое тело все сильнее прижимающееся к её. И руки. Его руки на её бедрах, талии, ягодицах.

Исследующие, запоминающие, жадно сминающие и вдавливающие в себя. По телу то и дело проходили волны дрожи, оседая мурашками на предплечьях и груди. То ли от прохладной воды, то ли от того, что мужские пальцы уже гладили через ткань её промежность, а низ живота горел от ощущения прижатого к нему твёрдого члена. Обжигающее дыхание у самых губ. И кривая полуулыбка, белеющая в темноте.

— Я и не думала убегать…больше… — пробормотала Вознесенская, зачарованно смотря на мужские губы, и инстинктивно обвила шею Сергея руками.

— Да? — хмыкнул Соболев и хрипло добавил, отодвигая в сторону тонкую полоску ткани у нее между ног, — Хорошо.

Люба шумно выдохнула, напрягшись от ощущения пальцев внутри. Глаза широко распахнулись, в горле стало сухо. Пульс зачастил прямо по барабанным перепонкам. Хотела уж было опять возразить, что не в воде же. Вот прямо тут. И увидеть могут, и вообще…Но Соболев не дал, вовремя её заткнув. Его язык толкнулся ей в рот, сплетаясь с её, и уже знакомый терпкий вкус отравил рецепторы, посылая в мозг сигналы сдаться.