Право на месть

 — У меня в трейте пока только одна каверна открылась, больше негде спать.

— А-аа… Понятно. Мекса-аа… — сощурилась я. — Ты когда ночевала со мной во дворце… Скажи, а ты… это… Ты по-прежнему голой спишь?

— Как и всегда, — пожала она плечами, искренне не понимая такой реакции.

— Ясно, — чуть не расхохоталась я. Бедный Хельме.

К завтраку наш друг все же вернулся, старательно избегая унвартку взглядом.

Как мне было вкусно! Да простят меня дядюшки… И совершенно не хотелось знать, где это мясо еще ночью бегало или летало, или ползало… К нам присоединилась Хельтинге, а вот манса со вчерашнего дня так и не видать.

Ладно уж, пусть побегает вволю, это не в каменных стенах Академии сидеть.

Еще три упоительных дня! Мне просто ложками хотелось черпать этот чистый воздух, находясь в окружении любимых друзей, рядом с Ронардом. Вот бы они, как во снах, смогли растянуться на недели! Увы, пролетели как один миг.

Хельме все это время пропадал то на рыбалке, то на охоте. В тот же вечер с видом мученика выпросил у Хельтинге дополнительный шерстяной плед, видимо, не только комната у неприхотливой Мексы была пока одна…"

"Я же слонялась по Лесу, знакомясь с его удивительными чудесами, наслаждаясь летом и кратковременным спокойствием.

Семечко себя больше не проявляло, затихло, только в центре ладони темной звездочкой под кожей виднелись короткие отростки от небольшого пятна. Моя собственная магия не принимала зерно как нечто чужеродное, но о том и астарх говорил: Изначальной она ведь зовется потому, что вышла из Леса. Может, от того, я и чувствовала себя в безопасности, гуляя по этим диким местам одна.

Его светлость почти все время проводил с астархом, бесконечно обсуждая новый союзный договор.

Да, в ключевых моментах сошлись, зато в деталях порой спорили так, сотрясались кроны могучихтрейтов. Но это происходило днем, а ночами…

Ночами мне остро не хватало Греттена с его способностями. Он-то мог одним легким ударом лапы отправить обоих в безмятежный сон до самого утра. А так оба честно пытались заснуть, но получалось лишь под утро, когда уже само тело начинало бунтовать против постоянного перенапряжения. И эти ласки, которые становились все острее и изощреннее, не получая естественной развязки… Каюсь, зачастую сама распускала руки, не в силах просто лежать рядом.

Знакомилась с ним, узнавала заново себя, изучали по миллиметру все, что не было прикрыто одеждой. Впрочем, та тоже не особо мешала…

В последнюю ночь перед запланированным отбытием внезапно вернулся манс. Просто запрыгнул на кровать, не обращая внимания на разгар очередной взаимной пытки. Судя по тому, что плюхнулось нам в ноги, Греттен ощутимо подрос на вольной кормежке, а, может, сам Лес тому способствовал.