Право на месть

О том, как скажется на самой Ардине перемещение, с опозданием подумал лишь в тот момент, когда уже перехватил ее, выйдя из одной зеркальной вспышки и молниеносно унося драгоценную ношу в следующую. Для остальных это виделось как черный вихрь с двумя разрывами, не занявший и секунды. Вектор конечного перемещения и то задать не удалось…

После встречи с загадочной прелестницей внезапно опротивело все. Вино, новый чин, отданная ему на забаву Тьела, дядя и гроршевы однокурсники, неизвестно откуда взявшиеся на границе. Ровно до той минуты, пока Оттавия — о, невозможное, божественное создание! — не ответила на его страстные мольбы.

С того момента, как жадно сверкнули ее глаза, будто только и ждавшие согласия самого Аландеса, все было как в тумане. Принц не был до конца уверен, брал ли он ее, или же это она одними только поцелуями и такими болезненно сладкими покусываниями доводила до экстаза. С ней — было счастье. Она всегда приходила ночью, отсыпаясь неведомо где днем. Но ни с одной девушкой близость не приносила до этого столь острых ощущений, не мутила сознание так, как каждая секунда с Оттавией.

Нет, кажется, привычной и понятной ему близости все же не было. По крайней мере, он переставал помнить себя уже после этих жарких поцелуев, неизменно начинавшихся с шеи. А дальше накатывало невозможное, ни с чем не сравнимое удовольствие, куда там банальному сексу… Так было в первую ночь, так было во все последующие. Только во вторую Оттавия прокусила свою губу острыми зубками, позволив ему слизать выступившую капельку, и единственный раз тогда поцеловала в губы.

В ее отсутствие все утрачивало смысл.

Забывалось все неважное, меркло. Только самые сильные, самые болезненные эмоции еще плавали поверх. Вроде была Вилария… Кто? Не важно. Или вот отец. К нему чувств давно не осталось. Нет, были поначалу, сколько он добивался его расположения, пока не понял, что они слишком разные, чтобы понять друг друга. Потому известие о смерти принял спокойно, почти равнодушно. Но даже эту невыразительную скорбь Оттавия запросто слизнула в следующую ночь… А когда выяснились и прочие обстоятельства его гибели — сделалось окончательно все равно.

Но еще оставалась ненависть, злость, а вот они, наоборот, расцветали буйным цветом, особенно по отношению к тем, кто хоть на секунду осмеливался отвлечь от источника счастья. В эти моменты Аландес впадал в ярость, мечтая лишь об одном — вновь оказаться в ее дурмане.

Физической слабости он поначалу не придал значения. Когда начала сбоить собственная магия — просто выкинул из головы мысли об этом. Потому что все неважно, когда впереди новая порция безудержного счастья.