Право на счастье

Дети слуг сидят по комнатам, родители запретили им выходить, чтобы они, не приведи Лиос, не помешали господам развлекаться. Нет только двух девочек, самых бойких. Наверное, моя с ними сбежала. Я и в сад ходила, к той дырке в заборе, помните? Но их там нет. — И прежде чем я успела возразить или еще раз отказаться, торопливо добавила, просительно заглядывая в глаза: — Если Летту увидит саэр, который очаровал Тиссу, он сразу же поймет, что мы здесь… что девочка моя здесь.

Да, младший Борг — проблема. И в первую очередь не для дочери Станы — уверена, наследник не даст ее в обиду, а для меня. Яростный, ненавидящий взгляд Даниаса я помнила до сих пор. Сейчас высокородный потерял мой след, но, когда найдет, вцепится бульдожьей хваткой и не отвяжется. Будет преследовать, пока не уничтожит или не выдаст, если поймет, кто я такая. И на снисхождение с его стороны рассчитывать точно не приходится. Это не Теомер.

Что ж, значит, пришло время воспользоваться знаниями, что дала Иравит. А я ведь собиралась еще подумать, расспросить, взвесить. Видно, судьба у меня такая — быстро принимать решения под давлением обстоятельств и надеяться на лучшее.

— Идите к себе, нара Хард, — произнесла холодно. — Я попробую что-нибудь сделать.

Женщина еще что-то говорила, рассыпаясь в благодарностях, но я уже перестала обращать на нее внимание. Отвернулась, прикрыла ресницы и сосредоточилась, отсекая от себя все лишние эмоции.

Темнота. Непроницаемая бесконечная темнота вокруг — ни одного блика, ни единого отсвета… Неужели не получится?.. Нет, справлюсь, обязательно справлюсь. А темнота обволакивала, давила со всех сторон, постепенно, но неумолимо сгущалась, заставляя задыхаться. И вдруг, когда я уже совсем отчаялась, где-то далеко-далеко, на грани сознания, еле заметным легким отблеском заискрилась белая звездочка. Потянулась к ней, открывая душу и сердце, и позвала.

Теперь оставалось только ждать…

Он появился через полчаса. Хмурый. Смущенный неожиданно возникшим нестерпимым желанием видеть меня, так что пришлось бросить все дела и практически бежать в дом, где жила прислуга. Не стала мучить его неизвестностью. Улыбнулась и тихо произнесла:

— Илле, нитэ Кателлина, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ лэи, Вольпен.

«Я, нареченная Кателлиной, перед землей и небом принимаю твое служение, Вольпен».

Голубые глаза изумленно расширились, а я подумала вдруг о том, как кстати оказался утренний урок Иравит. Неужели она знала, что произойдет? Или… это все-таки невероятное совпадение?

На несколько мгновений время замерло, а потом мой медальон резко нагрелся, и по телу разлилось тепло. Ласковое, живое, оно росло, согревая, обдавая жаром каждую клеточку. Заполнило меня до краев, выплеснулось наружу, и вокруг мэтра образовался сияющий кокон.