Преступление высшей пробы

Они-то поверили (как я сам им втолковал), что организатор, разработчик и все такое — один я. Я все придумал, спланировал, и я же больше всех рискую. Поэтому основной куш достается мне, без вариантов. Ну они спорить с этим не стали, особенно когда я им сказал, сколько каждому из них на рыло выходит. Обещал и со сбытом помочь. И помог бы, тут уж я не брехал. Только не пришлось помогать-то… Ну об этом далее. А с Лелькой мы уговорились, что я все оставляю в простенке том, в условленном, значит, месте. Она после все это потихоньку выносит, кто ее заподозрит-то? Менты-то будут считать, что золотишко-то вынесли, ищи-свищи. Кому в башку-то стукнет на территории его искать? Ну а как все закончится, мы с Лелькой поделимся, а уж после я этим двоим их часть подгоню. А там расстаемся, знать друг друга не знаем.

Я недоверчиво слушала. Мало того, что план был донельзя примитивным, так еще и совсем было непонятно, как Солодовникова умудрилась настолько втереться в доверие Митченко, который, по его же собственным словам, был далеко не новичок. И кому после этого, спрашивается, блеск золота слепил глаза?

— Вот то-то и оно. — Митченко насмешливо наблюдал за мной, видимо, без труда читая на моем лице всю гамму моих переживаний. — Я тогда был точно зомби, как вы, молодежь, любите выражаться. Да это еще цветочки. Ты дальше слушай, не так еще удивишься.

Я ничего не ответила и продолжала слушать.

— Охранник, значит, ментов вызвал, Славку с Димкой на месте застукали, они все награбленное на пол пошвыряли, вот как есть. Ничего, мол, мы не взяли. Да и не тянуло там на большую сумму. Основная добыча была у меня. И я, как тот зомби, все точь-в-точь, как Лелька наказывала, исполнил. Весь товар сунул в простенок, сам в то оконце вылез, после раму приладил, как и не было ничего. Менты-то считали, что только Славка с Димкой там и были, и погоню за мной не устроили, не знали даже про меня поначалу. Это уж потом выяснилось, когда убытки подсчитывать начали, дошло, что к чему. Вот и вытрясли из моих ребят всю подноготную.

Остальную картину я без труда воспроизвела самостоятельно.

Воспользовавшись тем, что ее подельник на какое-то время оказался вне подозрений, Елена Григорьевна тайно извлекла похищенное из устроенного ей же самой схрона и перепрятала в собственной квартире. Оставалось только спровадить своего подельника, чтобы не делиться добычей. А может, Солодовникова вполне справедливо рассудила, что одной ей будет проще замести следы. Ведь в конце концов именно так и вышло. По делу Елена Григорьевна проходила всего лишь как второстепенный свидетель, никому и в голову не пришло, что она могла организовать кражу.

— А как же так вышло, что все досталось ей одной? — Я все же не удержалась от вопроса.

— А вот так и вышло, — хмуро отозвался Митченко.