Приглашение к драконам, или Попаданка по контракту

"

"Мне было и смешно, и одновременно жаль его, но оставить всё, как есть, не могла – ему явно неприятно и больно находиться в оконном проёме.

Наконец я смогла затащить обратно на кухню извивающегося пушистого зверька и посмотрела на него с любопытством и умилением, вытянув перед собой руки.

Он продолжал стучать лапками.

Это был какой-то странный и очень симпатичный зверёк. Как я уже сказала, шерсть у него была густой, мягкой и приятной на ощупь. Окрас – рыжий с белым. И пятнышки у него на шерсти как у жирафа!

Мордочка пушистика была беленькой, только нос и лобная часть имели рыжий окрас. А возле огромных чернильного цвета глаз и самого настоящего клюва на белой шёрстке имелась россыпь рыженьких точек, словно у зверька это были самые настоящие поцелуйчики от солнца – веснушки.

Ушки округлые и небольшие.

Лапки зверька были короткими, толстенькими, но с очень острыми когтями.

Хвост длинный, заканчивается острым мягким кончиком, похожим на ещё не оформившуюся стрелу. Хоть и странное сравнение.

— Ну и что ты здесь забыл? — спросила у него. — И кто ты? Такой весь мимимишный и очень хорошенький?

Зверёк захлопал глазками, перестал брыкаться и снова издал этот смешной звук.

— Чир-ми-и-ук!

— Ладно, не стану тебя терзать вопросами. Пойдём, выпущу тебя во двор, возвращайся к своим сородичам или родителям. Но если захочешь снова угоститься чем-то вкусненьким, например, молоком, то для тебя я оставлю вечером на крыльце миску с угощением. Идёт?

Пушистик, естественно, не ответил.

Мне было приятно держать его на руках – мягкий, такой весь уси-пуси! Так и хотелось поиграть с ним, пофотографировать его, но я была сторонницей того, чтобы животных не мучили, особенно диких.

Поэтому пусть ступает себе в лес. Быть может, его там мама обыскалась.

Вышла из дома, продолжая ворковать с малышом. Он вдруг активно задвигался у меня в руках и часто-часто зачирикал-замяукал.

Подняла взгляд и почти нос к носу столкнулась с… С точной копией пушистика! Только размеры этого зверя были сродни размерам доброго коня!

— Ой! — пискнула я, а потом нервно сглотнула и замерла как истукан.

Большие глаза зверя опасно сверкали, клюв был приоткрыт, из него вырывалось шипение и утробное рычание-рокотание.

— Я… я… спасла вашего детёныша, — проговорила неуверенно и о-о-о-очень медленно опустила мохнатика на землю.

Он смешно подбежал к своей родительнице. Не знаю, мне почему-то казалось, что это его мама.

Дикий зверь, не сводя с меня взгляда, лапой задвинул своё глупое дитя к себе под брюхо и начал шипеть-рычать сильнее. И было в этом звуке что-то ершистое и зловещее.

«Вот и закончилась моя работа в новом мире», — подумала с великой скорбью.

Я понимала, что сейчас умру. Совсем как несчастная-пренесчастная и глупая землянка.