Привести в исполнение

— Я-то наконец Сашу дожал! — В голосе первого номера явственно слышалось удовлетворение. — Убедил чисто логически. И он согласился.

— Да ну! Молодец, Иван Алексеевич!

— Только тут психологию надо учитывать. — Иван Алексеевич поднял палец и многозначительно округлил глаза. — В первое исполнение двое — это слишком! Потом такой нюанс — Лунину-то мы все симпатизируем. Выходит, его тоже на первый раз брать нельзя… Правильно я рассуждаю?

Викентьев барабанил по столу железными пальцами. Крышка ощутимо потрескивала.

— Все правильно, аксакал. Значит, возьмем Кисляева — сволочь редкая, Саше будет легче…

— Вот и хорошо, что мы с тобой имеем одно мнение, — улыбнулся Ромов, не подозревая, что минуту назад выполнил роль слепого агента и помог Сергееву продвинуться на шаг вперед по пути к осуществлению безумного плана освобождения смертника Лунина от исполнения приговора.

Глава шестнадцатая

Султана Идримова мучили угрызения совести. Настоящий мужчина должен молчать — пусть хоть на куски режут! А он раскололся! Правда, никто об этом не узнает, значит, лицо не потеряно… «Но сам-то ты знаешь, — шевелилась потревоженная совесть, — и амбал этот наглый».

«Мало ли кто что про себя знает, — оправдывалась та, струсившая, половина. — Главное, что люди думают! Так и идет испокон веку! Что, нет? Женщина платок бросила — самая свирепая драка утихает, ножи в землю и разошлись. Как же: обычай, уважение к сестре, матери, любимой! Только ведь и грабят женщин, и насилуют, и убивают… Почему же такой прекрасный обычай не срабатывает? Да потому, что на людях — одно, а наедине с собой — другое… А когда тебе такие вилы поставили — деваться некуда. Тем более они и так все знали…»

Между мучительным диалогом с самим собой Султана Идримова и шестичасовым отсутствием света в селе Котси очень трудно было бы установить какую-то связь.

Но она имелась. Потому что в трансформаторной будке на северной окраине села срочно оборудовали пост наружного наблюдения за домом ничем не примечательного гражданина Петросяна, известного в среде друзей, знакомых и близких деловых партнеров под прозвищем Петруня. Случайно оброненное фигурантами «Трассы» и почти случайно использованное Сергеевым, оно сыграло роль кодового слова, заставившего Идримова поступиться принципами настоящего мужчины.

Много Султан не рассказал, потому что и знал всего ничего. Когда пришла нужда менять кузов, потолкался на автомобильном рынке, потусовался с осведомленными людьми: кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел… Наконец свели с Арменом — низкий, кряжистый, весь заросший толстыми курчавыми волосами, нос — как банан, свисает над маленьким, плотно сжатым ртом. Серьезный мужик. Сказал — сделал. Пригнал тачку прямо к дому, деньги в «дипломат», ключи в руку.