Призрачный зов

Каждый остался в мире людей по своим причинам, и обычно эти причины далеко не радужные. Наши смерти, то, как мы жили, гложут нас изнутри. Поэтому большинство неупокоенных душ сложно назвать мирными. – Семен на минуту задумался, а затем предположил: – Может, я поэтому ничего о себе не помню? Чтобы скорбь и сожаления не выжгли мою душу и я не превратился в сущность.

Я понимал, о чем он говорит. Эта мысль звучала правдоподобно, но у меня был заготовлен контраргумент.

– Вспомнить нужно. Чтобы простить себя или своего обидчика и уйти на тот свет. Только получив прощение или закончив незавершенные дела здесь, ты сможешь стать свободным.

После моих слов Семен долго молчал. Видимо, переваривал услышанное, взвешивая все за и против. Он страшился узнать правду о себе, но я был уверен на сто процентов, что без знаний о прошлом парня мы не сможем отправить его на тот свет.

– Я постараюсь вспомнить, – наконец сказал Семен. – Но не проси меня помогать вам, это опасно… Я ведь понимаю, что ты и твои друзья попытаетесь разболтать меня. Но мне не позволят открыть всю правду.

– Знаю-знаю, – отмахнулся я. – Сейчас главное понять, что тебя здесь держит… Но не дуйся на ребят, они просто устали жить в постоянном страхе. Именно поэтому мы и хотим разобраться с проклятием Гнезда.

Я присел на траву рядом с Семеном и, так же как и он до этого, сорвал травинку и прикусил.

– Если быть до конца откровенным, я сам мечтаю побыстрее убраться из этой проклятой деревни. А для этого нам необходимо понять, что здесь происходит. Ты ведь и сам скрываешься от сущностей, так, может, если бы не стало барьера, и ты смог бы убраться отсюда подальше.

– Например, на тот свет?

– Или остаться на этом, но уйти за пределы Гнезда. Что-то мне подсказывает, вас всех тоже сдерживает барьер. Хотя… Федька от самого Уйского меня подвез… – Я рассуждал вслух, глядя на Семена. – Но мы не знаем точно, где начинается и заканчивается барьер.

Семен посмотрел на меня, сузив глаза, и тогда я понял, что, возможно, нащупал правду.

– А если у каждой души свои особенности, то, скорее всего, за барьер тоже отвечает какая-то одна душа, – заключил я. – Видимо, сильная и очень обозленная.

Семен вдруг разволновался, резко вскочил на ноги и принялся оглядываться по сторонам. Буквально несколько секунд спустя подул ветер, и на лице отпечатка памяти отразилась боль. Увидев это, я не на шутку испугался и тоже быстро встал.

– Мне нужно скрыться, – пробормотал Семен.

– Что-то опять происходит? – Я взглянул на небо, которое мгновение назад было чистым. Его заволокли грозовые тучи. – Оно злится?

– Я должен уйти, Слав, – настойчиво произнес парень, посмотрев на меня.

Судорога боли снова прошла по лицу отпечатка памяти. Семен поморщился.