Призрак музыки

– Миша, пожалуйста… Я все понимаю, и ты не представляешь, как сильно я чувствую свою вину. Я проклинаю себя за то, что сделала. Но я это уже сделала, и изменить это невозможно. Ты можешь обойтись со мной как угодно, только не бросай меня в беде, я прошу тебя. Я должна помочь этому человеку, потому что он попросил меня о помощи. Он тоже в беде, и я не могла ему отказать. Я обещала. А пообещать человеку помощь и бросить его на произвол судьбы – это подло. Я так не могу. Я никогда больше не буду с ним встречаться, я даже не вспомню о нем, но свои обещания я должна выполнить.

– Изменять мужу тоже подло, но тебя это соображение почему-то не остановило, – холодно заметил Ермилов.

– Это было помрачение рассудка. Миша, поверь, такое помрачение рассудка бывает хоть раз в жизни с каждым человеком, только с одними это происходит раньше, когда они еще не состоят в браке, с другими позже. Но это бывает с каждым. Это как корь или ветрянка, этим болеют все, только одни в детстве, и тогда это проходит легче, а другие – когда становятся старше, и болеют они тяжелее. Мишенька, я все понимаю, я себя казню, ты даже представить себе не можешь, как я себя казню.

Это было и прошло. Остался только моральный долг, чисто человеческий. Нельзя бросать людей в беде, даже если эти люди тебе никто."

"– Ну хорошо, и чего ты хочешь от меня? – устало спросил Ермилов.

Он вернулся к столу, поставил чашку и сел.

– Помоги найти адвоката. Нормального.

– А тот, которого ты нашла сама, чем тебя не устраивает?

– Он меня всем устраивает, но он только что позвонил и сказал, что больше не будет заниматься этим делом.

– Почему?

– Я не знаю. Он сказал, что должен по семейным обстоятельствам куда-то уехать надолго.

Я думаю, он врет, просто он молоденький, ему хочется приятной жизни и развлечений. Я так на него надеялась, он ведь сам раньше работал в милиции и сразу сказал мне, как и что нужно делать, и вот теперь… Наверное, его девушка пригласила куда-то на отдых, и он не счел нужным отказываться от этого ради какого-то дела. Мне нужен серьезный адвокат, а не вертопрах. Ты можешь мне помочь?

– Скажи мне, а как ты его нашла?

– Кого? – не поняла Ольга.

– Ну этого… как его…

– Храмова?

– Не знаю я, как его зовут.

Ты мне не сказала.

– Храмов Анатолий Леонидович. Мне его порекомендовал один старый адвокат.

– Ну так обратись к нему еще раз, пусть он порекомендует тебе кого-нибудь другого.

– Я пыталась. Он уехал из Москвы и до середины сентября не вернется. А больше у меня никаких связей нет.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Михаил, – зато у меня они есть, и ты бесстыдно хочешь этим воспользоваться. Нет уж, дорогая моя, когда ты бегала на любовные свидания к Дудареву, ты не спрашивала ни советов моих, ни помощи.