Проданная королева

Одним словом, королеву Линевру следовало убрать, и обставить все так, чтобы на него в любом случае не пала тень подозрения.

* * *"

"Небольшой кортеж быстро продвигался по лесной дороге, ведущей к Вдовьему замку. Мирослава торопилась, понимая, что надо укрыться там раньше, чем за ней отправят погоню, а что принц Джонах вышлет погоню, она не сомневалась. Хотя, если честно, даже стены Вдовьего замка не казались ей надежной защитой против этого аморального типа.

Подумать только! Он беззастенчиво признался ей в том, что убил Гордиана. Брата, который в какой-то мере заменил ему отца. Впрочем, Мирослава понимала, что нормальных человеческих отношений между братьями не было. И все-таки.

Все-таки. Ведь он был уверен, что говорил это Линевре. Женщине, которая Гордиана любила. Говорил, сознательно причиняя боль, ломая страхом, угрозами. Лишая воли к сопротивлению.

Когда вспоминала, как этот… принудил ее поделиться силой, Мирославу передергивало от отвращения. Ее заливало краской стыда, дикой досадой от собственного бессилия. А под этим всем поднималась глубинная злость.

Одри не спрашивала ее ни о чем больше. Видимо, достаточно красноречивым был вид королевы. Женщины молчали, каждая о своем. Уезжая из замка, обе уносили в сердце надежду, что положение исправится, и им не придется больше дрожать за свою жизнь и страшиться будущего. Надежду, но не уверенность.

Они ехали уже около двух часов. Мирослава глубоко задумалась и ушла в себя, а Одри сморил сон. Она прикорнула, сжавшись в комочек на неудобном сидении. Повозка раскачивалась и тряслась на ухабах, слышался мерный топот копыт да свист хлыста, которым кучер нахлестывал четверку коней.

Внезапно снаружи донесся странный шум, повозка остановилась. В окне появилось освещенное факелом лицо Эрвига:

— Миледи, дерево упало на дорогу. Придется немного подождать.

Мирослава немедленно встрепенулась, ужасно знакомой показалась эта ситуация, благо, столько разных костюмных фильмов за свою земную жизнь пересмотрела. Так и знай, сейчас из леса появятся по их душу разбойники.

— Эрвиг, умоляю тебя, будь осторожен. Там скорее всего засада.

— Знаю, миледи, — глухо проговорил он, бросив быстрый взгляд на на Одри.

Девушка все еще спала. Шум не разбудил ее, но теперь, от звуков их голосов стала ворочаться, пытаясь устроиться поудобнее и не упустить остатки сна. В глазах Эрвига было столько сосредоточенности и понимания, столько глубоко затаенной тоски. Телохранитель отошел. А Мирослава поняла вдруг, он же умирать собирается. За нее, за Одри.

За Одри. Интересно, эти двое хоть открыли друг другу свои чувства, или так и собираются…

— Подожди, Эрвиг… — пробормотала Мирослава и, стараясь не шуметь, вылезла из повозки.