Группа специального назначения

Его прижали к земле, накормили черноземом, Шелестов зачитал ему ультиматум: за каждую подобную попытку, господин полковник, мы ломаем вам палец на руке, договорились? Десяти хватит? Подумайте хорошенько: на вашу разговорчивость на допросах это никак не повлияет, но будет очень больно. Как вы будете жить в плену без пальцев?

Вайсман прекратил сопротивление, теперь он впал в апатию. Ползли очень медленно, но к половине третьего ночи достигли края поля. Впереди тропа, за ней кусты, дальше Буг. Местность уже знакомая.

На тропе мерцали огоньки — шел немецкий патруль. Пришлось опять сдавить горло пленнику — на одном доверии далеко не уедешь.

— Тише, командир, задушишь же… — предостерег Буторин. — Он и так уже весь красный…

Патруль растворился за кустами.

— Пошли, — скомандовал Максим. — У нас есть немного времени. Последний рывок, мужики, справимся?

Было бы глупо испортить все в последний момент! Вайсмана схватили под мышки, потащили к берегу. Буторин шел первым, прокладывал дорогу в зарослях.

Вышли на берег, не удержались, покатились вниз. Полковник замычал — подвернул ногу. Остальные не пострадали.

— Раздеваемся к чертовой матери, — шипел Максим. — Не нужны нам эти драные лохмотья… И с Вайсмана все стаскивайте, пусть налегке идет. Одежду скрутить, привязать камни и — на дно… Эй, господин полковник, — Шелестов потряс пребывающего в прострации пленника, — раньше не было возможности спросить: вы плавать умеете? Советую не врать, вспомните про свои ухоженные пальцы…

— Командир, кончай, — поторопил Сосновский, — можем переправляться, наш наряд тоже прошел…

Это оказалось проще, чем представлялось.

Откуда-то появились силы, открылось третье дыхание. Вайсман плыл самостоятельно — куда тут денешься? На середине реки его стало сносить, и вся группа устремилась вдогонку. Отменным пловцом Вайсман не был. Его поймали, развернули в нужном направлении. Он стал тонуть в том месте, где ноги уже коснулись дна! Конечности онемели. Он качался на воде, выставив вверх задницу.

«Якорь всплыл…» — сокрушался Сосновский, придавая пленнику вертикаль. Тот отплевывался, сделал слабую попытку вырваться и получил кулаком под нос: дескать, не русская водка, но тоже крепко!

Уже на берегу у полковника подкосились ноги, он повалился ничком. «Используем, как рычаг?» — из последних сил шутил Сосновский. Пленника вытащили на тропу. «Последняя стадия альпинизма какая-то…» — хрипел Буторин.

Люди падали без сил, сознание еле брезжило.