Группа специального назначения

Море зелени, скаты крыш, кривые улочки, посыпанные щебнем. За крайними домами голубела речушка.

Въехали на пятачок с клумбой в центре. Максим показал направо. Буторин кивнул. Табличка на заборе извещала: «Stok Jabłkowy, 3» — Яблоневый Спуск, 3.

Мотоцикл въезжал на сравнительно широкую улицу. Заспешил к обочине немолодой поляк, толкающий перед собой тележку с углем. Буторин притормозил, нетерпеливо жестикулируя: прочь с дороги! Не участвовать же еще в одном дорожно-транспортном происшествии! Злобно фыркнул, выжал газ.

Дорога плавно спускалась с холма, змеилась то влево, то вправо.

До околицы пришлось добираться довольно долго. Улицу обрамляли кусты акации, пестрели цветники. Проплыла небольшая подстанция, пустырь."

"Строения под номерами 95 и 96 заслонял высокий дощатый забор. В нем имелись закрытые ворота, правее — калитка. Прохаживался часовой. Вдоль кустарника на обочине стояли легковые машины. С забора свешивался цветущий плющ. Никакой нацистской символики. Здесь было тихо, никакой суеты — и правильно, секретная служба требует тишины. Сомнительно, что советский разведчик мог ошибиться — это было то самое место.

Часовой уставился на них исподлобья. Сбрасывать скорость было рискованно. Мотоцикл проехал мимо указанных зданий. Городок обрывался, впереди маячил мостик через речушку. Часовой отвернулся, потеряв к мотоциклу интерес.

С обратной стороны все охранялось так же, сомнений не было. Шелестов скрипнул зубами. В таких условиях только штурмом брать. Он покосился направо. Там околица была на возвышении, удачное место занимала опрятная хата с голубыми наличниками — она находилась в глубине участка, замаскированная деревьями.

Максим машинально отметил: неплохой наблюдательный пункт. В огороде возилась седоволосая женщина.

Не доезжая моста, Буторин повернул направо. От Яблоневого Спуска ответвлялась еще одна дорога. Она огибала крайние участки и переходила в параллельную улицу. Все подтвердилось. Автомобильный транспорт этой дорогой не пользовался, и она густо заросла сорняками. Растения вязли в спицах, наматывались на ось.

Белая изба с голубыми наличниками оказалась совсем рядом. Вблизи она уже не смотрелась нарядной, потускнела, стены разъедали трещины.

Безымянная улочка тянулась по косогорам.

В ограде имелась калитка. Посторонние в доме не жили — никаких признаков. Дальше — тоже без примет оккупации. Телега с оглоблями, через участок — старенький грузовичок двадцатых годов, судя по состоянию — вряд ли на ходу.

Буторин подогнал мотоцикл к ограде, заехав в высокую траву. Высадились втроем, отправились к калитке. Стучать немецким офицерам не пристало — вошли с миной брезгливости на лицах. На участке было грязно, валялся мусор. Но домик снаружи выглядел сносно.