Рассказы

Лучше с самого начала обозначить своё положение в стае, стоя в полный рост. Это человеческая природа, и Ричер знал, как всё это работает.

Верзила подошел вплотную к забору и спросил:

— Куда смотришь?

Стандартное начало, старое, как сама земля. Предполагается, что Ричер испугается и ничего не ответит. Тогда парень скажет: — Чего молчишь?

После чего всё пойдёт от плохого к очень плохому. Лучше всего этого избежать.

Поэтому Ричер сказал:

— Да вот, смотрю на тебя, придурок.

— Как ты меня назвал?

— Придурок.

— Ты труп.

— Пока нет, — сказал Ричер. — Недавно проверялся.

Именно в этот момент в дальнем углу большого двора поднялся большой шум. Ричер понял, что всё было точно рассчитано. Шёпот и сигналы пересекли весь двор по диагонали, от человека к человеку. Послышался далёкий крик, вопли и шум драки. Лучи прожекторов вспыхнули на вышках и качнулись в направлении шума. Захрипело радио, и все сорвались с места, включая охранников. В том числе и охранник у ворот небольшого двора. Он скользнул в ворота и побежал в толпу.

В тот же момент верзила двинулся в обратном направлении. Через ворота, оставшиеся без охраны, в маленький дворик.

Потом стало еще хуже.

Парень тряхнул рукой, как хлыстом, и в руке появилось оружие. Из рукава. Тюремная заточка, полностью из пластика. Скорее всего, ручка зубной щетки, заточенная на камне, где-то шести дюймов в длину. Как стилет. Треть его длины была обернута пластырем, для удобства захвата. Нехорошо.

Ричер сбросил шлёпанцы.

Парень сделал то же самое.

Ричер сказал:

— Всю свою жизнь я придерживался правила.

Верзила ничего не ответил.

Ричер сказал:

— Боюсь, это правило нельзя менять. Я не могу сделать исключение только потому, что ты дебил.

Парень подошел ближе.

Все во дворе отступили. Ричер услышал, как звякнула сетка, когда к ней прижались. Он слышал, что драка всё еще продолжается. Подстроено, поэтому делается не от души и не может длиться вечно. Прожекторы скоро развернут, охрана перегруппируется и вернётся. Оставалось только ждать.

Но это не его метод.

— Даю последний шанс, — сказал он.

Он использовал свой голос военного полицейского, отточенный за много лет до ощущения холода и страха, излучающий неосознанную психологическую угрозу, которой он владел еще в детстве, сражаясь на задворках по всему миру. Он увидел какую-то тень, мелькнувшую в глазах большого парня. Но ничего больше. Не сработало. Придется драться.

Что ему вдруг очень понравилось.

Потому что теперь он знал."

"Десять минут. Вы видите то, что видите.