Разрушу твою жизнь

Часы на запястье, продажа которых решила бы большинство моих проблем.

Язык будто отмер. Не могла сказать ни слова. И не понимала, что должна говорить.

Рада ли я видеть отца, который бросил меня?

Перед глазами пронеслись все прошедшие годы, наполненные ужасом и страхом. Я перестала их замечать. Сроднилась с ними, относилась как к данности, естественному ходу вещей. Ведь моего отца убили, и я осталась без защиты.

А теперь мой мир рухнул. Всё, за что я цеплялась в этой жизни, потеряло значение. Потому что обернулось гадкой ложью.

Убрала руку, спрятав её за спиной, испытав неприятные ощущения от прикосновения.

"– Ты нас бросил. – Спрашивать, как он выжил, смысла не имело. Он жив. А значит, мог помочь нам с мамой. Но решил этого не делать. А следовательно – предал.

Осознание глубины предательства пришло мгновенно.

Отец тяжело, раздосадованно вздыхает. Будто я задала какой-то неудобный и неуместный вопрос. От которого можно отмахнуться.

– Это не так, Василиса, – гипнотизирует меня цепким взглядом, словно пытаясь вложить в мою голову свои мысли, – всё, что я делал, всегда было ради тебя. Я должен был умереть для всех и для своих врагов, чтобы сохранить будущее для тебя.

Смотрю на него молча, не понимая, о чём он толкует. Соломон ведь уверял, что всё нажитое непосильным трудом ушло на расплату с кредиторами отца. О каких деньгах речь?

И в то же время ребёнку во мне, убитому вместе с братом, хотелось верить в эти слова. Пусть даже лживые.

– Я знал, подозревал, что Ямадаев готовит на меня покушение. Всё же я не безгрешен. Ты знаешь, чья дочь. Мне нужно было спасти наше имущество, наши деньги.

– Ты мог бы мне сообщить, что жив, – глухо произношу очевидное, – ты знаешь, как мы с мамой существовали все эти годы, как выживали? Почему не помог?

На последних словах меня подводит выдержка. На глаза наворачиваются слёзы, потому что против своей воли я вновь возвращаюсь в тот день. Когда потеряла отца и брата. Сердце больно колет. Горло сдавливают рыдания. Я сжимаю с силой кулаки. Ногти впиваются в ладони. Физическая боль немного отрезвляет, возвращая в настоящее.

Отец смотрит на меня с недовольством. Словно ожидал своей иной реакции.

– Я не мог, дочь. Просто не мог. Тогда я лишился своего влияния и сил. Мне помогла медсестра в больнице, выходила меня. Я уехал под другим именем на Кипр, спасать наше будущее. Наши деньги. Твои и мои. Теперь ты богата.

Он смотрел на меня так, будто эти слова должны были что-то значить. Только вот я ничего не чувствовала. Мне не нужно богатство. Я мечтаю о нормальной жизни. Просто нормальной.