Разрушу твою жизнь

Я ошарашенно обернулась, ожидая, что они обязательно поймут, что зачинщики – именно мы, и начнут нас преследовать. Но они, загипнотизированные спокойствием Шамиля, не обратили на нас внимания.

Ямадаев закинул меня в знакомый джип.

– Отдохнула? – наклонился, устроившись на водительском сиденье. Злой как чёрт.

На лбу вздулась вена и грозила вот-вот взорваться.

– Я не просила меня спасать, – упрямо ершусь, ощущая странную благодать. Тепло разлилось по венам, будто хлебнула джина.

Интересно, давно он тут?"

"Вдруг поняла, что он может находиться здесь с самого начала моего побега.

– А ты умеешь жить, не ввязываясь в неприятности? Судя по всему – нет, – скалится.

Мой взгляд притягивает капелька крови на нижней губе. И мысли рассеиваются. Расщепляются на атомы.

– Моя главная неприятность – это ты!

Обдаёт меня мятным дыханием.

– Тогда ты снова вляпалась, Маугли, – усмехается.

Слышу его голос, испытывая ликование. Ведь он потрудился меня найти. Следить за мной. Зачем-то. Может быть я ему всё же нужна?

Но стоило подъехать к моему временному пристанищу, как до меня дошло, что я попала в засаду.

Они сговорились?

Разочарование сковало внутренности. Все мысли о том, что Шамиль искал меня, разбились вдребезги об очевидную истину. Я для них разменная монета. Искали меня по той простой причине, что я болевая точка для каждого из мужчин.

Вопрос лишь в том, кто окажется в выигрыше.

– Какое благородство, господин Хозяин. Вы меня нашли, чтобы вернуть папочке и жениху, – язвлю, кусая губы, делая вид, будто рассматриваю автомобили. Желая скрыть обиду.

Тяжёлая ладонь Шамиля, погладив плечо, ложится на тыльную сторону шеи.

Он заставил меня посмотреть на себя. Хмуро обратила к нему взор.

– Ты хочешь быть со мной? – вглядывается в мои глаза. Подобного вопроса я точно не ожидала.

Замерла, не понимая, что должна ответить. Шамиль по обыкновению играл нечестно. Поглаживая подушечками пальцев чувствительную кожу. От его прикосновений все мысли вылетели из головы.

– Разве вещь спрашивают, хочет ли она быть с хозяином? – спрашиваю, ощущая, как вдруг стало сухо во рту от волнения.

У меня имелись догадки о том, почему он доставил меня к отцу. Но ни одна не пришлась по вкусу. Я для них всего лишь пешка. Сейчас нужна, но попозже меня можно будет выкинуть за пределы шахматной доски.

А моему глупому сердцу нужно, чтобы меня любили. Вопреки всему. Моим словам, моей семье, моим поступкам. Но разве подобное возможно, особенно с ним?

Взгляд Шамиля становится жёстким, тёмным. Холодным.