Разрушу твою жизнь

Я должен был умереть для всех и для своих врагов, чтобы сохранить будущее для тебя. Останься я в живых, Ямадаев наложил бы лапы на всё моё имущество и деньги».

По позвоночнику против воли прошёл холодок.

Значит, «мои» деньги у Шамиля.

Отец не стал заглядывать в документы. Будто и так уже понял, что потерял контроль.

– Для этого ты совершил рейдерский захват? – кивнул отец в сторону хранившего молчание мужчину. В его голосе звучали одновременно злость и восхищение тем, как его обвели вокруг пальца.

Я снова взглянула на незнакомца, хотя мне было не по себе от его присутствия.

Такие, как мой отец, убивают оружием. Шамиль – хитростью и кулаками. А у этого человека другие средства.

– Василий Васильевич, что же вы так неучтиво относитесь к тому, кого пытались убить? И не раз. Так уж получилось, что мы пересеклись с господином Ямадаевым, когда он накладывал лапы на ваше имущество, которое заинтересовало и меня. Так почему бы нам не подружить вместе против общего врага? Тем более мои способы вы знаете.

Отец готов был взорваться. Его трясло, я ощущала его состояние, находясь рядом.

– Чего вы хотите? – не выдержал молчания Соломон.

Отец выглядел подавленным. Сдувшимся, как воздушный шарик. Будто он уже понял масштабы потерь.

Последние недели он вёл себя странно, напряжённо. Но мало ли какие сложности порой бывают у гангстеров. И эта сходка в день, когда вернулся Шамиль… Вероятно, уже тогда отец заподозрил неладное. Вызывал всех своих пособников, пытаясь разобраться. И ведь если бы Шамиль забрал у него всё сразу, то отец понял аферу.

А теперь карты раскрыты. И в руках отца ни одной выигрышной комбинации.

Мне даже захотелось поддержать его. Но я знаю, что он не простил бы мне жалости.

– Всё очень просто, – произносит Шамиль с кривой ухмылкой, так и не взглянув в мою сторону. Будто меня и не существует. Будто для него я вещь.

– Я верну всё, что принадлежало Вишневскому, только при одном условии.

– Каком? – спрашивает мой так называемый жених. И я ощущаю волну бесконтрольного гнева, исходящую от него.

И тут до меня доходит. Соломон знал, что отец буквально потерял из поля видимости деньги. И хотел помочь ему возместить потери в обмен на дочь. Поэтому в тот вечер, когда делал мне предложение, был так весел.

– Я заберу твою невесту в свою собственность, – улыбка врага моего отца превращается в зловещий оскал, заставляющий сердце биться чаще.

Мне казалось, я нахожусь на своей казни. Знакомые мужчины рядом, которых я считала защитниками, превратились в свидетелей.