Разрушу твою жизнь

Но я, видевшая покушение на отца и смерть брата, в минуты опасности удивительным образом проявляла несвойственное мне хладнокровие.

Мы мчались на автомобиле нашей охраны в больницу, а я сидела, сложив руки на свадебном платье, которое так и не сняла. Мозг работал быстро, только внешние реакции замедлились. Со стороны, должно быть, я выглядела крайне странно.

В памяти сразу всплыла угроза, кинутая Соломоном. Почему я не рассказала о ней Шамилю? Почему не предупредила? Разве я считала, что друг моего отца бросает слова на ветер?

Неужели какая-то часть меня желала смерти любимому? Зажмурилась, ощущая отторжение от одной этой мысли.

Нет, нет и ещё раз нет! Просто в моём мире Шамиль неуязвим. Я и не сомневалась, что он понимает, какая угроза может исходить от врагов. Моего отца ведь тоже не стоит списывать со счетов. Впрочем, я не уверена, что он стал бы покушаться на Шамиля до тех пор, пока не получил бы свои деньги обратно.

Но почему же его ранили? Как он допустил подобное?

Я не помнила, как оказалась в приёмном покое. Динара всё плакала и плакала. А я же лишь с удивлением на неё смотрела, не находя в себе и слезинки.

И замечала в её глазах осуждение.

– Тебе совсем безразличен мой племянник? – не выдержала она, реагируя на мою безучастность.

Сил лить слёзы не было. Но и говорить с ней – тоже.

Кто-то из медицинского персонала попросил ожидать, когда закончится операция. И я сидела, уставившись в одну точку.

Краем глаза замечала знакомые лица.

Белокурый Ян, бросивший на меня робкий взгляд, но не решившийся подходить ближе.

Вот появился брат Шамиля с супругой. На её плечах накинут врачебный халат. Догадалась, что она тоже здесь работает и, вероятно, только что узнала о случившемся.

Обратила внимание, как она едва заметным жестом успокаивает супруга, который сейчас так похож на цербера. И почему-то мечет стрелы в мою сторону. Что я ему сделала?

Отвела взгляд, не понимая, в чём причины такой ненависти.

– Привет, – донёсся до меня знакомый голосок. Эльфоподобная жена Якуба опустилась напротив меня на корточки, сжав своими тонкими пальцами мою кисть. – Хочешь, я принесу тебе успокоительное?

Ожидала почему-то, что она скажет, что Шамиль выкарабкается. Что он сильный. Мне так нужно было услышать эти слова.

Пусть даже они окажутся ложью. Но, вероятно, она, как врач, не должна давать подобных прогнозов.

Покачала отрицательно головой, так и не находя в себе не то что слов, даже звуков.

Я видела в отражении её глаз, что она ужасно боится когда-нибудь оказаться на моём месте. А я же на своём была уже не раз.

Убрала аккуратно руку. Мне не хотелось ни с кем говорить. Ещё меньше хотелось видеть жалость и сострадание. Я не готова их отражать. Изображать какие-то типичные для таких случаев эмоции.