Разрушу твою жизнь

В глубине души я о чём-то подобном подозревала.

Было бы странным, если бы мужчина в полном расцвете лет поставил крест на личной жизни. Уж от разлуки с моей матерью он точно не страдал. Подозреваю, что жена моложе и куда здоровее. И как же зовут моего брата? Зная отца, не удивлюсь, если Васькой.

Проглотила ком в горле размером с айсберг.

Наверное, знай отец, что судьба свяжет меня с Шамилем чувствами, он не стал бы тогда записывать на меня имущество. Только выбора не имелось.

И от обиды вдруг подумалось, что я не хочу, чтобы к отцу вернулись его деньги.

Отстраняюсь от Соломона, выпрямляясь.

Обычно хитрости мне не занимать. Но сейчас она куда-то испарилась. Стало вдруг всё равно, что со мной будет. Апатия накрыла с головой.

Неловко дёрнулась, когда самолёт двинулся, набирая скорость для полёта. Отстранённо наблюдая за стеклом иллюминатора смену пейзажа.

– Знаешь, Соломон, я тебя презираю, – улыбаюсь странной, горькой и колючей улыбкой, возвращая к нему взгляд, – в детстве ты казался мне смелым и сильным. Как папа.

Глаза округляются, когда неожиданно получаю удар кулаком в живот. Задыхаюсь, хватая губами воздух, но не имея возможности вздохнуть. Боль оказывается такой оглушительной, что я тут же падаю на колени. Из глаз текут слезы.

Боже, я подозревала, что он может меня ударить за мой непослушный язык. Но надеялась на пощечину. А он со мной поступил как с мужиком.

На четвереньках, упираясь руками в ковровое покрытие, выжидала, когда мир прекратит вертеться, тошнота отступит, а способность дышать вернётся.

Но, пока находилась в шоке, ситуация изменилась.

Из кабины пилота выбежал человек. Чисто на рефлексах обратила на него внимание. Красный, потный, встревоженный.

– На взлётной полосе полиция, нам не взлететь. Нужно останавливаться, – запинаясь на слогах, доносит новость.

И судя по всему, подобного Соломон отчего-то не ожидал.

Думал, если уберет Шамиля, за ним не устроят погоню?

Ощущаю злорадство, по-прежнему находясь на четвереньках.

Соломон забегает в кабину пилотов, требует, чтобы самолёт взлетел. Но я слышу их оправдания. Взлёт невозможен. Джет не может свернуть со взлётной полосы и взлетать с поля.

Мир продолжает кружиться, когда самолёт останавливается. Всё происходит так стремительно, что кажется, будто я фиксирую реальность через стоп-кадр.

В салоне оказывается ОМОН. На Соломоне наручники. Меня поднимают с пола, сделав по моему виду вывод, что я накачана наркотиками.