Разрушу твою жизнь

Вдруг застывшие на коже капли стали холодить. Пробираясь к самому нутру."

"– Нет, – болезненно улыбаюсь, испытывая нехорошее предчувствие, – меня мама, после того как я рассказала родителям о беременности, направила к гинекологу. Та прописала мне витамины. Я не планировала аборт.

Тело понимает всё раньше мозга. Колени слабеют, я начинаю медленно опускаться на пол. Шамиль ловит меня, прижимая к телу. Согревая. Больше ни о чём не спрашивая.

А я ощущаю слёзы, текущие по щекам.

Мама.

Кусаю губы, не веря, что они с отцом могли так поступить. Воздуха не хватает. Задыхаюсь.

– Тихо, маленькая. Тихо, – целует в висок.

Я поднимаю к нему глаза, встречаясь с его. Он так сильно сжимает зубами свою нижнюю губу, что она вот-вот лопнет. И заструится кровь.

Зло выдыхает через зубы.

Я вижу, как ему хочется произнести вслух витающие в воздухе мысли.

Он их всех уничтожит. Сотрёт в порошок.

– Тебя больше никогда и никто не обидит, слышишь? – целует мои солёные губы. Снова забирая мою боль.

Эпилог

Прошло время, прежде чем боль от разочарований и предательства перестала терзать сердце.

И как ни странно, мой самый близкий враг, мой злейший враг помог больше родных людей. И как выяснилось, не всегда тот, с кем тебя связывает кровь, способен защитить и поддержать.

Приподняла поля шляпки. Щурясь, посмотрела на знойное летнее небо. Прикрыла веки, прислушиваясь к ощущениям в теле. Вторая беременность протекала легко. И далась куда легче первой. Погладила живот, надеясь, что на этот раз у нас будет девочка.

Я решилась на ребёнка не сразу. Всё считала себя неопытным, диким несмышлёнышем.

В наказание Шамиль заключил моего отца в тюрьму. Привыкший к комфорту и понимая, что его жизнь закончится за решёткой, вскоре он покончил с собой. Я не сомневалась, что мой супруг не приложил к этому руку. Ибо то, что он оставил его в живых, стало одним из его свадебных подарков. Не каждой невесте дарят чужую жизнь.

Не то чтобы я переживала за господина Вишневского. Нет. Просто смерть не всегда наказание. Порой она избавление. А мне хотелось, чтобы он прочувствовал тяготы жизни, которые легли на мои плечи после его «смерти».

Мама… Вот уж кого я совсем не понимала. Почему она так поступила со своим единственным ребёнком? Пыталась поговорить с ней. Разобраться. Попробовать найти логичное оправдание чудовищному поступку.

Но она лишь смотрела на меня своими стеклянными глазами, не понимая, что сделала не так.