Разрушу твою жизнь

Я опустила взгляд, с отвращением и ужасом увидев его обнажённый полувставший мужской орган.

– Давай, приласкай его, – просит хрипло. И тут я понимаю, что сейчас оторву ему яйца.

Поднимаю на него безумный взгляд, намереваясь исполнить задуманное, и в следующую секунду раздаётся стук в дверь.

В комнату возвращается моя дородная знакомая. Вся красная, запыхавшаяся. Покрытая по́том, будто бежала сюда на всех парах, преодолевая подкатывающий инфаркт."

"– Извините, мы сейчас вам другую девочку дадим. Эту нельзя, – запинаясь, объясняется она, глотая воздух.

Я наблюдаю за всем оторопело, не веря собственным ушам.

– Что? – свистит сквозь гнев мой первый клиент. – Да ты знаешь, кто я такой и что тебе за это будет? Вон пошла отсюда!

Вслед за мамкой в комнату заходят амбалы, намекая на то, что устраивать истерики бесполезно.

– Выметайся, – кивает мамка в мою сторону, и я торопливо следую этой рекомендации. – Тебя повезут в другое место. Не менее интересное.

Глава 8

– Куда? – спрашиваю на автомате, запоздало соображая, что правды мне никто не скажет.

Мамка неприязненно меня разглядывает, раздражаясь от самого факта моего существования.

– Поторапливайся, если не хочешь остаться здесь и сначала удовлетворить первого клиента, – мерзко усмехается, покручивая на пальце ключи.

На негнущихся ногах я проковыляла вон из этой каморки, которая будет сниться мне ночами в кошмарах. И только сейчас ощутила, насколько пережитое оказалось страшным. А ещё недавно лишиться девственности с тем, кого я вижу впервые в жизни, – неизбежным.

Пока шла, вся обстановка размылась в одно пятно.

Обшарпанные стены, побитый ботинками пол. Множество дверей по бокам. И звуки, ранившие мой ещё невинный слух.

Они пробирались через звукоизолирующую обшивку и пугали до чёртиков. Где-то раздавались стоны удовольствия, а где-то прятались мелодии боли и страха. Мольбы прекратить пытки. Но и за это извращённое удовольствие – слышать женскую боль – заплачено. С лихвой. Чьей-то жизнью и грязными банкнотами.

Предплечья сжимали стальными тисками. Но я даже радовалась боли от грубых захватов.

Потому что голову посещали лишь тёмные, жуткие мысли. Окружавшим меня людям я не доверяла.

Прежде чем выпустить на улицу, мне завязали глаза чёрной тряпкой. Под веками встала кромешная тьма.

Страх разливался по венам тёмной, густой жижей. Связывающей мышцы и волю.

Из ощущений остались только телесные. Чужеродные прикосновения рук. Смрадный запах пота моих конвоиров.

Я шла, пытаясь избавиться от грубого захвата, но ничего не получалось.