Разрушу твою жизнь

Обижать горничную своим плохим аппетитом не хотелось. Слишком мало людей в этом мире стараются мне угодить. А у неё, очевидно, была именно эта цель.

– Вы не переживайте. Хозяин очень не хотел вас оставлять и был удручен из-за того, что ему потребовалось уйти.

Подняла медленно глаза от тарелки.

Женщина светилась искренностью. Хотя кто я для неё? Посторонний человек.

Но у меня от её слов тепло затопило сердце.

Я попробовала избавиться от этого позорного ощущения. Слишком сильного и сладкого, чтобы иметь силы его игнорировать.

Нанизала на вилку кусочки еды в самом вкусном их сочетании.

И долго жевала, прежде чем задать вопрос.

– И много вы видели девушек Шамиля?

Румянец окрасил её щеки. Должно быть, много.

– Уйму. Но ни для одной он не отдавал приказа накормить. Кроме вас.

Рассматривала столешницу, не желая показывать малознакомому человеку свои истинные эмоции.

– Выходит, я особенная, – выдавливаю из себя иронию, прячась за ней, как за щитом.

– Выходит, что так.

Дверь распахнулась так резко, что я подпрыгнула.

Господин Хозяин перешагнул порог. И смотрел на меня так, будто ожидал, что в его отсутствие я просочусь через вентиляцию.

Наверное, не смог ночью по достоинству оценить габариты моей задницы – не пролезла бы.

Кивнул горничной на выход. Она без слов его поняла.

И я так же молча его разглядывала. Будто и не было ночи, когда я видела его голым. Трогала его кожу. Лизала и кусала.

Строгий. В костюме. Шестым чувством понимала, что под пиджаком спрятано оружие.

Была в нём какая-то перемена. Напряжение выше обычного.

Долго считывать свои эмоции он не разрешил. Воздвигнул стену, не позволяя пробраться дальше. Полный штиль.

Пришёл и стёр всю мою ненависть к себе, самоедство, стыд.

Оставив лишь тоску и нежность, из-за которой мне хотелось прижаться к его груди. Обнимать до треска в костях.

Подошёл вплотную. Вдохнула запах его туалетной воды и кожи. Чистый, свежий, как морской бриз. Против воли втянула его глубоко в лёгкие.

Естественным движением убрал прядь волос, щекотавших щёку. Приподнял подбородок, заглядывая в глаза.

– Мне нужно уехать на пару дней. Пока меня не будет, ты поживёшь в моём доме.

Слова звучали так, словно он спрашивал меня, буду ли я ждать его возвращения.

Печаль сковала сердце от мысли, что в ближайшее время я его не увижу.

Нахмурилась, ненавидя себя за свои чувства. За зависимость, овладевшую мной. Он как наркотик, на который я подсела.

Но мне нужно слезть с этой иглы.

В его доме меня ждёт толстая папка. Доказательства причастности к смерти моих близких. И флешка, которая, возможно, способна разрушить его жизнь.

– Мне нужно к маме. К себе домой.

Пальцы на подбородке сжимаются грубее. Неприятно. Ему не нравится услышанное.

– Позже, – безапелляционный ответ. – Одевайся. Пора.