Развод. Моя (не) желанная (СИ)

— Чтобы ты вылетела в коридор, как оглашенная, и столкнулась с Лисицыным?

— Всё лучше, чем с тобой н-не пойми чем заниматься!

— Так уж и не пойми чем, — Яр постепенно восстанавливал своё душевное равновесие.

Да почему его удивляет, что его вдруг к ней потянуло? Наверняка к любой симпатяге потянуло бы, окажись она у него в постели. Дело совершенно не в Митиной. Тут не о чем переживать.

Всё это ерунда и наверняка скоро забудется. Впредь он себе таких вольностей не позволит.

?— Митина, угомонись. Не буду я тебя трогать!

— Ты не это уже говорил. И соврал! Что, настолько озабоченный, что совсем в руках держать себя не умеешь?

Ах ты ж маленькая ядовитая заноза!

Невзирая на яростное сопротивление, он окончательно перекатился на бок, притянул её к себе и, стараясь не обращать внимания на то, как её ягодицы упираются ему в пах, пригрозил:

— Продолжишь вот так верещать, нарвёшься на продолжение.

— Ах ты ж…

— Ага, да, я та ещё сволочь. Всё, завязываем. Был не прав. Перестарался. Прошу извинить. Больше не повторится. Довольна?

— Довольна я буду, когда ты от меня отстанешь!

— Не раньше того, как утро наступит. Тогда можешь хоть по потолкам носиться. Лисицын явно оценит. А сейчас предлагаю поспать.

— Я этим и собиралась заняться!

— Нет, — он легонько сжал пальцы на её талии. — Ты занималась тем, что за хвост меня дёргала. Спорила и порывалась почки себе отморозить. И мне пришлось что-то с этим безобразием делать. Может, вздремнём? А, Митина? До рассвета уже не так и далеко.

Он очень рассчитывал на скорый рассвет. Очень рассчитывал, что беспощадный свет утра позволит ему отрезветь и как следует разобраться с тем, что он творил.

Митина всё же права. Им не следует ночевать в одной постели.

Первая ночь показала — это станет проблемой.

Он сам для себя становился проблемой.

И как он, чёрт возьми, проморгал этот важный момент?..

Глава 25

— Яр, ты вообще меня слушаешь?

— А?..

Вопрос друга выдернул его из тумана беспорядочных мыслей, круживших в голове с тех самых пор, как ему удалось-таки худо-бедно заснуть с ёрзавшей под боком Митиной.

Утро превратилось в настоящий квест. Во-первых, проснулся он от ощущения приятной тяжести у себя на груди. Оказалось, что во сне им с супругой удалось провернуть то, чего никак не получалось достичь в состоянии бодрствования — примирения.

Митина сладко сопела, прижавшись к нему щекой, а её волосы рассыпались у него по груди и плечу. И его первой реакцией после удивления было отнюдь не запротестовать и отпихнуть её от себя подальше.

И это всерьёз его обеспокоило."

"Их ночные ёрзания в кровати он в расчёт, конечно, не брал. Тогда он просто над ней потешался, провоцировал, потому что ведь знал, как эта заноза будет беситься.