Путь золотого семени (СИ)

Глупая рани…

И Теодор, что — решил доказать мне свою заинтересованность в женщинах? Пф… Знаю я о его интересах и на кого они направлены. И Коста знает. Или это он не перед нами, а перед сопровождающим нас капитом? Тот немного отстал и только сейчас догнал нас.

— Дион, ничего не выйдет, — подходит ко мне Коста. — Единственное, что можно сделать — это разобрать второе колесо, и взять оттуда несколько спиц для ремонта. Но через несколько верст колеса сломаются оба. Потому что эти колеса слишком хрупкие для такой дороги и не вынесут нагрузки с прореженными спицами.

"— Возьми к себе Нору. Я заберу ее коня, — начинаю распрягать я двух лошадей, запряженных в колесницу.

Обе лошади без седла.

— Рани Кора, — подхожу я ко второй девушке. — Вы поедете на моей лошади.

Её губы разбиты, и она закрывает их, смущаясь.

Кора не так хороша, как сестра. Младше, худее, проще. Но тоже мила… Однако не вызывает внутри меня никакого отклика. Обычная милая девушка. И мне неприятно, что именно Шанти запала мне. И та улыбка, которая снилась мне последние дни подарена не мне. Внутри меня всё кипит от происходящего рядом.

— Благодарю, инфант Дион, — мямлит Кора, голос срывается от волнения. — Но как же Вы?

— Я хорошо держусь верхом без седла. А Вы — вряд ли.

— Это так… — опускает она глаза.

Мне хочется сказать ей, что она и не обязана держаться в седле, как положено воину, но мои глаза опять уплывают на Шанти, и я забываю, что хотел сказать.

Мой жеребец — Бахти — из лучшей породы, черный, высокий и крепкий. И стремя слишком высоко, для хрупкой маленькой рани.

— Позвольте помочь Вам? Я подсажу? — спрашиваю разрешения я.

И она кивает, опять теряясь. Подхватываю ее за талию, и она вскрикивает, хватаясь за мои кисти. Едва ли тяжелее Норы…. Помогаю сесть верхом.

Тариш тут же подлетает к нам.

— Рани Кора! Всё в порядке? — гневно смотрит он на меня, хватаясь за эфес меча и чуть его приподнимая в ножнах.

— Да… Со мной всё в порядке…

— Его зовут Бахти. Он знает своё имя. Управлять им не нужно. Он сам пойдет следом за мной. Теодор, — разворачиваюсь к брату. — Уступи рани Шанти своего жеребца.

— Зачем? Он может спокойно увезти нас двоих!

Повисает неловкая пауза. Поднимаю взгляд на Шанти.

— Быть может, Рани уже хоть как-то отстоит свою честь и скажет своё слово? — зло прищуриваюсь я. — Или она не против до начала бала проявить свою благосклонность к первому встречному наследнику?

И Шанти вдруг замирает, не сводя с меня глаз. Её руки, прижатые к груди, растерянно опускаются. На лице расцветает румянец, и глаза начинают блестеть. Губы обиженно дрожат.

Перевожу глаза на Теодора.