Развод. Новая семья

– Спасибо, Зоя, – поблагодарил свою домработницу за поданный мне после завтрака кофе.

– Приятного аппетита, – заботливо пожелала Зоя, забрала пустую тарелку со стола и удалилась.

– Так ты скажешь, почему?

– Потому что Танька у меня забирает все мои игрушки, – с горестным видом дочь сообщила мне важную новость.

– Так уж и все? – сделав глоток горячего кофе, опустил чашечку обратно на блюдце.

– Ага, – закивала головой, – она забирает их из моего шкафчика.

– Ну что ещё за «ага», Аня?

– А Димке разреша-ают.

Я улыбнулся, глядя на пятилетнюю дочь и умиляясь по-отцовски.

– Я тоже не запрещаю тебе, но говорить нужно грамотно.

– А как нужно? – спросила, набрав немного каши ложкой, положила в рот, тщательно пережёвывая.

– Надо говорить «да».

– А…

– Анют, давай немного ускоримся, – глянул на наручные часы, – иначе мы опоздаем, ты в садик, а я на работу.

– Пап, а может, не пойдём в садик, а? – жалобно упрашивала меня дочь.

– Нельзя, мышонок, твой папа же не пропускает работу.

– Нет, не пропускает, – отодвинула тарелку, сказав: – Я наелась.

– Вот и ты будь умницей и ответственной девочкой.

– Как ты, пап?

– Как я, дочка.

После небольшого размышления она произнесла обречённо:

– Ладно… так и быть… буду, папочка.

Встав из-за стола, улыбаясь, подошёл к ней.

– Давай ручку, идём оденемся и сделаем тебе хвостики.

Аня вложила свою маленькую ладошку в мою большую, и мы отправились в её комнату собираться.

– Подними ручки.

– Руки вверх! – радостно воскликнула баловница, поднимая. Надев на неё шортики с футболкой, на ноги носочки и сандалики, усадил на высокий стул и стал расчёсывать её кудряшки.

– Пап, а я люблю, когда ты меня расчесываешь.

– Разве Людмила Геннадьевна тебе плохо прически делает?

– Она мне делает больно, а ты нет.

– А почему не скажешь своей няне, что тебе больно?

– Она меня не слушает.

Я нахмурился.

– Давай я её попрошу, может, Людмила Геннадьевна меня послушает?

– Послушает, но сразу же забудет, она же старенькая, – сочувственно произнесла Аня.

– Старенькая? – умозаключение дочери меня развеселило.

– Ага… ой, – прикрыла рот ладошкой, а в следующую секунду исправилась, сказав: – Да.

– Молодец. Так, ну всё, ты готова, вставай.

– Ой, папочка! – восклицает, игриво прижав ладони к щёчкам. – Я такая красо-отка, спасибочки тебе, – вертится перед зеркалом маленькая кокетка.

– И известная льстица, к тому же! Идём уже, – усмехнулся, размышляя над тем, что в каждой женщине, видимо, с детства заложено умение управлять мужчиной.

– Неправда же…

Надев пиджак от своего тёмного костюма, поправил галстук и направился с Анютой во двор, держа её за маленькую ладошку. Нас уже ожидал водитель.

– Доброе утро, Александр Юрьевич.

– Доброе утро, Миша.