Ренегат

– Приукрасил?! – Фома подался вперед, от чего ножки кресла заскрипели, царапая дощатый пол, и снова начал апеллировать к Стасу: – Этот брехун двенадцать лет назад сослепу завалил брата нашего, Никанора!

– Ну, началось…

– Да. А мне наплел, как героически сражался против своры обдолбанных Навмашевцев и как потом на плечах выносил с поля боя истекающего кровью друга. Нес-нес и не донес, помер Никанорушка. Ой, сколько там сожалений было, сколько клятв отомстить за брата. А я, дурак, еще его успокаивал, отговаривал, боялся, что и впрямь резню учинит, а нам потом расхлебывать.

Пиздобол. Прости Господи, – перекрестился настоятель. – И как ему теперь верить?

– Мне верить не нужно, – спокойно ответил Коллекционер. – Ты глазам своим верь."

"– Глаза мне покуда не врали, – кивнул Фома. – Бог миловал. Только, вот беда, не видят они здесь гусляра мертвого, а видят… Да я не знаю даже, что и за херня тут валяется.

– Это рука, – напомнил Стас. – Правда. Я сам там был. Кол не врет.

– За него, – указал Фома на охотника, – лучше не ходатайствуй, Станислав. Никогда. Он любому мозги задурит.

И не сообразишь, как так вышло, что тебя по его милости за жопу взяли, да ты же и виноват во всем оказался.

– Ладно, – Коллекционер поднял со стола отстреленную конечность и повертел, любуясь. – Гусляра ты не видел, сравнивать не с чем. Но ведь тебе известно, какие эта тварь раны оставляет?

– Да уж, насмотрелся.

– Ну так и проверь.

– А вот и проверю. – Настоятель поднялся, опершись кулаками о стол, и с вызовом глянул на охотника.

– И проверь, – невозмутимо повторил тот.

– Дай сюда, – Фома наклонился вперед и схватил объект спора.

 – Митька! – крикнул он, дергая за свисающее из стены кольцо на веревке.

Снизу послышалась дробь шагов по лестничным ступеням, и в кабинет влетел запыхавшийся подросток лет пятнадцати в длинной холщовой рубахе и черных штанах, заправленных в короткие сапоги.

– Звали, отец настоятель?

– Быстро дуй к Хрящу. Скажи, чтоб раба подобрал негодного, но не шибко тощего. Пусть в карцер отведет.

Митька энергично кивнул и бросился исполнять приказ, но остановился в дверях и, обернувшись, боязливо поинтересовался:

– Живым держать прикажете?

Настоятель ненадолго задумался:

– Да, живого пущай оставит.

Стас вопросительно посмотрел на Коллекционера.

– Следственный эксперимент, – пояснил тот невозмутимо.

Карцер – небольшое бревенчатое здание, лишенное окон, – находился возле рабских бараков. На подходе группу из трех «естествоиспытателей» и пары неотлучно следующих за Фомой охранников ожидал пугающей наружности субъект – здоровенный, под два метра ростом, мужик, слегка рыхловатый, с огромным брюхом и блестящим лысым черепом.