Ренегат

Началась паника, бузотеры колхозные бросились врассыпную. Звягинцев приказал шмалять по бегущим на поражение. Из деревенских кто-то начал отстреливаться, убили одного собровца, и тут началось. Ковровские просто озверели. А озверевшие собровцы под руководством пизданутого командира – дело страшное. Пошел натуральный геноцид. Автоматчики ходили по деревне и расстреливали всех подряд. Заходили в избы, вырезали целыми семьями. Перебили всех, кто в лес уйти не успел. Ну а потом-то пелена кровавая с глаз спала, глянули бравые вояки на дело рук своих и решили, что в Ковров возвращаться теперь, наверное, не стоит.

Больше про Звягинцева ничего слышно не было. А теперь, поди ж ты, объявился в новом амплуа.

– В чем?

– В амплуа, – повторил Коллекционер. – В роли то бишь, серость неграмотная. – Он поглядел на Стаса и усмехнулся. – Поражаюсь, бля. Как тебе так ловко удается врагов заводить? Твоя голова просто нарасхват. В Арзамасе за нее платят, в Муроме платят, так еще и рейдеры с бывшим собровцем во главе мечтают тебя за кишки повесить. Звягинцев ведь догадывается, кто его базу слил?

– Не догадывается.

Он это точно знает.

– Молодец.

– А что, и в Муроме уже награду объявили?

– О да-а-а, – многозначительно протянул охотник. – Весьма немалую награду.

– Сколько? – Стас посмотрел на ухмыляющуюся физиономию под капюшоном, не без интереса дожидаясь оглашения суммы.

Но Коллекционер с ответом не спешил. Он продолжал ухмыляться, изучающее разглядывая попутчика, и тянул время.

– Ну давай уже, колись. Сколько? – повторил Стас, не выдержав.

– А-а-а, – охотник цокнул языком и поднял указательный палец, тыча им в небо, – чуешь? Вот оно.

Прекрасное новое ощущение собственной ценности. Не какая-то абстрактная хрень, типа полезности для общества или доброй памяти, а вполне конкретный ценник. Как на базаре. Есть барахло, за которое и «масленок» отдать жалко, а есть товар редкий, штучный, и цена на него соответствующая.

– И?

– Десять золотых, – озвучил наконец Коллекционер размер денежного эквивалента принадлежащей Стасу головы. – Ну как? Самооценка выросла?

– Признаться, да, – кивнул тот, поджав нижнюю губу.

– Это за мертвого. А за живого…

– Не томи, – Стас невольно улыбнулся, почувствовав азарт растущих ставок.

– Сорок. Сорок золотых монеток, украшенных гербом Мурома. Признаюсь, даже позавидовал слегка, листовку прочитав. За меня меньше давали. Но по совокупности… там, конечно… – Коллекционер замолчал, углубившись в подсчеты.

– Не прихватил?

– Чего? Листовку-то? На. – Он вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо лист желтой бумаги. – Не выбрасывай. Скоро, может, коллекцию соберешь."

"Стас развернул «ценник» и удовлетворенно хмыкнул.