S-T-I-K-S. Пройти через туман VI

Словно сама их природа вытягивала жизненную силу по капле — люди, проведя на серости много времени, зачастую чахли, теряли чувство реальности, сходили с ума и гибли.

Природа тут тоже была под стать — изредка на глаза попадались пятнышки дикой травы, хотя назвать это «травой» было бы неверно. Скорее уж уродливыми ростками, выглядевшими так, будто сами не рады, что существуют в этом мире. Карликовые деревца со скрюченными ветками, бесформенные лишайники, стелющиеся по земле словно обрывки старых тряпок.

Это не чёрный кластер, тут природа не умирает мгновенно. Да и впринципе не умирает, а, скорее, переходит в какое-то новое состояние не-жизни и не-смерти.

Настроение моё упало ниже плинтуса и даже не думало подниматься. Лицезрение природных пейзажей приводило к размышлениям о существовании на грани — полушаг до полного коллапса.

Я, сидя у левого борта с ручным пулемётом Калашникова под рукой, заметил, как Гадюка, сидящая рядом, начала поджимать губы. Похоже, закончился и её заряд наигранного оптимизма. Наша «Тесла» была так переделана, что напоминала самопальный танк начала двадцатого века — решётки, дополнительные стальные пластины. Кто-то изобразил на борту нелепый рисунок черепа с рогами. Смешно? В другом месте, в иное время — может быть. Тут же я поймал себя на мысли, что, пожалуй, скалящийся череп — единственное жизнерадостное пятно во всей этой картине.

В кузове был установлен на вертлюге КПВТ, за которым стоял Чечен. Замотанное чёрным лицо не предвещало ничего хорошего никому, кто мог бы с нами столкнуться. Но я, пожалуй, больше опасался местных тварей, которые могут захотеть подойти на огонёк, чем килдингов. Адекватно функционировать в этой серой хмари ни одно человеческое существо не способно.

В Улье одна хрень всегда дополняла другую, зато противоречий никаких. Пока жив — считаешь своей привилегией наблюдать эту окружающую хтонь.

Я глядел на унылую землю за окном и пытался понять, почему моё нутро сжалось в неуютный комок, который давил где-то внутри солнечного сплетения, будто предупреждал: «Будь осторожен, здесь всё не просто так».

Звучит нелепо, но у любого, попадающего впервые в такие кластеры, возникают схожие ощущения — мозг без ориентира быстро устает и начинает искать хоть что-то привычное. В результате всё вокруг было пропитано нездоровой фантасмагорической мрачностью.

А я ведь считал, что привык ко всей этой адской чехарде Улья, где гибель людей — условная норма бытия. Но кладбищенская атмосфера серых кластеров настаивала на своей правде: «Нет, приятель, мы ещё не показали тебе всё, на что способны. Вот окрепнет твоя уверенность — и мы в очередной раз её растопчем».

Глядя на оттенки, теряющиеся где-то в дальнем мареве, я словно проваливался в другую реальность.