Сбылась мечта бегемота

Я решила прервать жалобы врача на начальницу:

– Почему Реутова не выписала Никиту? Вы сказали, что всех остальных обитателей двенадцатой палаты она отправила по домам.

Атаманов откашлялся.

– Карен Арутюнович, муж Нины Георгиевны, работает в частной кардиологической клинике, которая принадлежит Марине Арнольдовне, вдове Сергея Петровича, а Рязанцев-старший был когда-то ближайшим другом Волоколамских. Улавливаете мою не высказанную вслух мысль?

– Вполне, – кивнула я. – А кто вам сказал, что Тамара Яковлевна – мать Никиты? Ваша начальница?

– Нет, – покачал головой Борис. – Леднева два-три раза в неделю приезжала в клинику, заходила к Никите в палату, очень за него переживала, постоянно у Волоколамского спрашивала: «Ну как он? Поправится? Можно Кита вылечить?» Сергея Петровича ее визиты очень напрягали. Между нами говоря, академик терпеть не мог с родственниками общаться и никогда этого не делал. Но Рязанцев-то особый случай, все-таки сын друга, пусть и покойного. С Тамарой Яковлевной он разговаривал по-иному, чем с другими, – называл ее на «ты», без отчества, уводил побеседовать в ресторанчик, тут неподалеку. Было понятно, что у них давние хорошие отношения. Но все равно Волоколамский не выдержал и велел мне: «Боря, бери Тамару на себя, иссякли мои силы». Тогда уж я с ней говорить начал, твердил попугаем: «Результата сразу ждать не стоит, надо настроиться на длительный процесс лечения». Потом как-то раз она меня в кафе на первом этаже отловила, а я устал очень в тот день, вот и не сдержался, взял и правду ей выложил: «Не придумано таких таблеток, чтобы Рязанцев их принял и нормальным стал». Тамара Яковлевна уточнила: «Значит, мальчику нельзя помочь?»

Атаманов чихнул и продолжил:

– Я рассердился на себя, попытался исправить положение, завел речь об экспериментальных методах, которые применяет Сергей Петрович, о том, что никогда нельзя сдаваться. Но знаете, мне показалось, что Тамара Яковлевна, услышав о неизлечимости сына, успокоилась. Родственники безнадежно больных проходят несколько стадий. Сначала они отрицают…

– Тамара Яковлевна называла себя матерью Никиты? – остановила я врача. – Или, может, Волоколамский так ее вам представил?

– Не помню, от кого про родственную связь услышал. Но кто, кроме матери, так о человеке беспокоиться станет? И Волоколамский вел себя с ней как с очень хорошей знакомой. У меня не возникло сомнений, что Леднева Никите Викторовичу самый близкий человек.

Глава 11

Спустившись в холл клиники, я достала мобильный, увидела, что мне несколько раз звонила Лиза, и набрала ее номер.

– Ты где? – сразу спросила она.

– В психиатрической больнице, – ответила я.

Кочергина захихикала.

– Моя подруга адвокат, а ее муж работает наркологом.