Седьмая жертва

Да, Ольшанский допрашивал, но ведь Шувалов ни в чем не признался. Он соглашался только с тем, что касалось хранения оружия, но больше ни слова не сказал. Конечно, Ольшанский задавал ему вопросы о следователе Образцовой и о подробностях гибели сына, и Шувалов отвечал на них спокойно и обстоятельно, но ни разу не дал понять, что испытывает к Татьяне какие-то особые чувства. Он сказал ровно столько, сколько сказал бы любой потерявший сына отец на его месте.

Совершенно очевидно, что Виктор Петрович Шувалов – преступник хладнокровный и осмотрительный, расчетливый и опасный. Ольшанский задержал его на семьдесят два часа по подозрению в убийствах бомжей и отправил оружие на экспертизу. Экспертиза показала, что бомжей убили не из этого пистолета, и Шувалова готовились освобождать из-под стражи, поскольку за одно лишь незаконное хранение оружия законом лишение свободы не предусмотрено, а стало быть, и арестовывать не положено. В этот момент и всплыла Аськина информация о пистолете, который приобретал и неизвестно куда дел первый из убитых наркоманов, а тут и заключение из пулегильзотеки подоспело: следы на стреляных гильзах, полученных во время контрольного отстрела изъятого пистолета «ческа збройовка», идентичны следам на гильзах, найденных возле трупов наркоманов. Дело об убийствах наркоманов вел другой следователь, он и вынес новое постановление о задержании Шувалова. Еще на трое суток. А там видно будет.

Теперь Виктор Петрович числился за следователем Пашутиным, ворчливым старикашкой-брюзгой, который начинал работу, кажется, чуть ли не при Сталине, в общем, так давно, что люди столько даже не живут. Пашутин истово ненавидел демократические перемены и всех адвокатов, вместе взятых, и его передергивало при словах «оправдательный приговор». Жалости к преступникам он не знал и даже, кажется, на обычное человеческое сочувствие был не способен. Но надо отдать ему должное, въедлив старик был необыкновенно. Со всякими сомнениями «а может быть, это не он» к Пашутину подъезжать было бесполезно, такого рода сомнения были ему чужды, зато с предложениями «а давайте примерим его к другим преступлениям» можно было звонить даже среди ночи. Никто не понимал, почему Пашутин до сих пор не на пенсии, но все соглашались с тем, что при нынешней ситуации лишние руки никогда не помешают, а тем более руки квалифицированные. Уж лучше пусть будет ворчливый и страдающий обвинительным уклоном старый следователь, назубок знающий и официальное законодательство, и реальную практику, чем юный, неопытный выпускник института, который работать пока еще не умеет и, что самое противное, не хочет учиться.