Седьмая жертва

Нет, ты представляешь?

Руками машет и хохочет. Ой, говорит, Митя, никуда мне от тебя не деться, ты меня и на Северном полюсе найдешь. Во мир тесен-то, а? Нет, я вам скажу, Образцова – редкой души баба. И имя мое помнит, вот что приятно. Ой, говорит, Митя…

Что на месте Шувалова сделает обычный человек, который когда-то сталкивался с Образцовой? Естественно, вступит в беседу, уточнит перво-наперво, та ли эта Образцова, которую он знал, и если та самая, расскажет о своих впечатлениях от общения с ней, обсудит ее достоинства и недостатки, порадуется, что встретил «товарища по следователю», как радуются земляку, случайно встреченному вдали от дома. А что сделает человек, который хочет скрыть свои истинные чувства, в частности, ненависть к Образцовой и желание ей отомстить? Правильно, он промолчит, не вступая в дискуссию и делая вид, что имя следователя слышит впервые и оно ему ни о чем не говорит.

Именно так и поступил Виктор Петрович, хотя на допросах у Ольшанского он спокойно отвечал на вопросы, связанные с Татьяной, и вовсе не делал вид, что забыл ее.

И кроме того, он явно сторонился Принтера. Не обращался к нему ни по какому поводу, отводил глаза, чтобы не видеть бомжа, а на вопросы Принтера отвечал или предельно кратко, или не отвечал вообще.

Все поведение Шувалова говорило о том, что он пытается замаскировать свой интерес и к бомжу, как представителю социального слоя, и к следователю Образцовой. Выходило, что Виктор Петрович вполне мог оказаться автором не только одной серии убийств, но и второй тоже.

Воодушевленный полученной информацией и сделанными из нее выводами, Зарубин кинулся искать Селуянова. Николая на месте не было, и Сергей позвонил Каменской.

– Пална, есть новости. Ты никуда не уйдешь?

– Нет, я здесь.

Голос у нее был какой-то тусклый, а может быть, просто усталый, но Сергей не обратил на это ни малейшего внимания. Мало ли какой голос может быть у сотрудника уголовного розыска! Жизнь-то не сахарная, понимать надо."

"Проходя по длинному коридору к кабинету, где сидела Каменская, Сергей на всякий случай толкнул дверь, за которой обитал Селуянов, но дверь оказалась запертой. Не было на месте и Короткова. «Пьют, наверное, – с завистью подумал Зарубин, – праздник же. Только я один как дурак еще бегаю».

Зато Настя была у себя. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, свет в кабинете не был включен.

– Ты чего в потемках, Пална? – радостно закричал Сергей. – Со светлым праздничком тебя, подполковница, всего тебе самого приятного.

– Спасибо, Сереженька, – вяло отозвалась она, – и тебя тоже.

– А где весь народ? Селуянова полдня найти не могу. Уже празднуют? Без тебя?

– Они не празднуют. У Короткова теща умерла. Коля с ним поехал, помочь там и все такое.