Седьмая жертва

Она отрицательно покачала головой и встала с дивана.

– Не надо, Сашенька, это унизительно для нас. Мы сами как-нибудь справимся.

Каменский вытаращился на сестру с выражением полного непонимания.

– Это уни… Как? У-ни-зи-тель-но? – произнес он по слогам.

– Да, – твердо повторила Настя, – унизительно. По крайней мере для нас с Лешей.

– Та-ак, – протянул он, вслед за Настей поднимаясь с дивана, – значит, ты полагаешь, что принимать помощь – это унижение?

– Нет, я так не считаю. Помощь – это помощь, но это означает, что ты попал в ситуацию, из которой необходимо выбраться, и сделать это самостоятельно ты не можешь. Тогда можно принять помощь, это нормально. Но если ты попадаешь в ситуацию, которая не носит характера катастрофы и из которой по прошествии некоторого времени ты прекрасно выберешься сам, то неприлично отягощать людей, даже и близких, своими проблемами и заставлять их кидаться тебе на помощь, забыв собственные дела. Мне что, жить негде? У меня крыша протекает, окна разбиты, дыры в полу? Воды нет? Ничего подобного.

Да, квартира в чудовищном состоянии, плитка ободрана, обоев нет, и все такое, да, посреди комнаты громоздится куча барахла, о которую я недавно расшибла ногу, спасибо – не голову, но это совершенно не смертельно. Ты понимаешь меня? И я не хочу ничьей помощи, я спокойно могу подождать, пока финансовое положение нашей семьи обретет какие-то четкие очертания, и самостоятельно закончить ремонт. Квартира в таком состоянии, как у меня, – это противно, тут я с тобой согласна, но не смертельно. Все, Сашенька, дискуссия окончена, слышишь, Чистяков в дверь скребется.

От входной двери действительно раздавался скрежет ключа.

– Хорошо, – вздохнул Каменский, – от тебя толку никакого. Я с твоим мужем поговорю.

– Попробуй, – усмехнулась Настя, – услышишь то же самое, только в более грубой форме.

Она не ошиблась. Примерно через сорок минут после начала праздничного ужина Саша Каменский снова завел разговор о материальной помощи семье сестры, на этот раз адресуя свои аргументы непосредственно Леше, но Чистяков оказался более дипломатичным, чем Настя, и в то же время более жестким. Он даже не стал пытаться объяснять свою позицию, как это делала его жена, и не добивался понимания, он просто заявил:

– Саша, я благодарен тебе за доброе отношение. Я знаю, что ты нас с Аськой любишь, и прошу тебя дать мне слово: если мы к тебе обратимся за помощью, ты нам не откажешь. Ведь не откажешь?

– О чем разговор! – тут же отозвался Каменский.

– Ну и славно. И можешь быть уверен, мы к тебе обязательно обратимся, когда в этом будет настоящая необходимость.