Селфи на балконе

Они ж все равно родители. Вот я и волнуюсь.

Чуть-чуть.

— Юр, ты посмотри.

— А я по-твоему куда сейчас смотрю?

— Какая она красивая.

Это про меня?

Ой, спасибо. Засмущали.

— Здравствуйте. — Блин. Блин. Блин. Откуда во мне голос Джигурды? Вот хотела же, как Ариэль пропеть. Никита откуда взялся?

Вы бы видели их лица, когда я звериным рыком с ними поздоровалась.

Стыдоба какая."

"Зато Корнееву весело. Он сначала глаза вылупил, а потом отвернулся, чтобы родители моську его не увидели.

— Здрасте. — Повторять пришлось, перед этим, конечно, горло прочистила, чтобы еще раз элиту города не испугать.

— Привет. — Восклицает женщина.

— Добрый день. — Сдержанно говорит мужчина.

А барин все так и ржет.

Приходится ему взглядом прямую угрозу передавать.

— Мам, пап, знакомьтесь — это Наталья.

— Туся. — тут же поправляю Корнеева. Ну, не нравится, когда меня Наташей называют.

В детстве ведь как было? Наташка — какашка.

Хоть уже взрослая, и сама себе носки стираю, но все равно шарахаюсь от полного имени.

— А я Екатерина Владимировна, можно просто Катя. — Эта красотка, которая мне чем-то напоминает Дженнифер Энистон, сказала называть её Катей?

Блин.

Ущипните меня.

— Юрий Сергеевич. Можно просто папа этого оболтуса, который не предупредил нас, что он здесь с девушкой.

Ну и ладно, что дядей Юрой называть нельзя. Папа оболтуса тоже отлично звучит. Мне как-то даже больше нравится.

Перевожу взгляд на Корнеева, мол, давай отдувайся, козюлька. Это твои родители, тебе и разговаривать с ними. А я здесь просто посижу, и на мамку твою полюбуюсь. Кстати, сколько ей? На вид лет тридцать пять, но такого точно быть не может. Барину вроде двадцать два, значит…

Ой, ничего не значит.

Сколько есть, все её.

— А что здесь такого? Приехали и приехали. Вы ж на ужин оставаться не будете, а минут десять мы вас потерпим. — Корнейчик плюхается рядом с мамой, и рукой ее бодает.

Эх, люблю юморных людей.

Мужчина и женщина переглянулись, заулыбались, а потом Корнеев от матери словил щипок за плечо.

Ахах.

У этого неженки еще один синяк будет.

Ну, Катя. Ой, Екатерина Владимировна. Я так в вашей фанаткой стану.

— Правда, ведь детк… Ната?

Он меня сейчас назвал деткой при своих родителях?

Ну всё, ты нарвался.

Все перья выдерну. Лысым ходить будешь.

— Почему не будем? С удовольствием останемся. Правда же, Юр?

Нет. нет. нет.

Отец оболтуса, пожалуйста, скажите своей жене твердое и мужское — НЕТ.

А тот галстук развязал, запонки снял, и с улыбкой, как у своего сына заявил:

— А что на ужин, молодежь?

Эй, а они меня, вообще, за кого приняли-то?

37

— Бать, у вас дел, что ли, нет? Какой ужин? Откуда это, вообще, взялось?

Да-да.

Какой еще ужин? Правильно, Корнеев, а ну-ка разберись с создателями своими, в этот раз лучше пусть дома кушают.