Селфи на балконе

Ладони вспотели, а губы, наоборот, пересохли настолько, что ни одна водонапорная башня их сейчас не спасет.

А он прет. Как тот танк, которому дали задание уничтожить вражескую технику.

— Даня! — взвизгнула, когда он уже к носу моему припечатался.

— Натали.

Мягким голосом выговаривает моё имя, чуть склонив набок голову. Если он продолжит, то голову мне снесет окончательно. Итак уже мысли дурные посетили.

А сердце бешено бьется. Ощущение, что оно сейчас сломает грудную клетку, и на руки к брюнету запрыгнет. А воздух? Куда пропал воздух в этой душной комнате? Мне дышать нечем.

Надо уходить.

Уйти до того момента, пока я окончательно не перестала соображать. Только как? Нет, Корнеев меня не держит. Он ко мне и не прикасается. Он просто стоит рядом, позволяя мне самое сделать выбор. Какой? Сбежать или остаться?

Черт, барин, да помоги ты мне.

— Дань, я предупреждаю…

— А я внимательно тебя слушаю.

Да не слушает он. Парень немного наклоняется, и я его дыхание у себя на шее ощущаю. Легкое такое, еле уловимое, но определенно сногсшибающее.

— Так в чем предупреждение-то? Повторишь?

He-а. Не смогу повторить. У меня мозг в желе превратился.

Клянусь, сама не понимала, что творю.

Сжимаю губы, закрываю глаза, и поднимаю голову вверх. Предвкушая, как прямо сейчас повторится момент из машины. Вот сейчас. Да-да. Еще немного. И я вслух признаюсь, что Корнеев не такой уж и павлин наглый.

Но ничего не происходит.

Нет искр, взрыв которых на части может разорвать.

Медленно приоткрываю один глаз, чтобы проверить, живой ли там парень, а он живой, к сожалению.

И надеюсь, ненадолго.

Барин на меня смотрит, приподняв брови вверх.

Так, кто тут, кого поцеловать хочет?

— Соринка в глаз попала? — нарушает тишину Корнеев.

— Бревно. — тут же отмахиваюсь от него.

Выбор за мной, он мне сам его предоставил. Поэтому я не сдерживаю себя, когда в какой-то момент, руки сами тянутся к лицу парня, чтобы погладить гладко выбритую кожу. Не отталкиваю, когда Даня, увидев свой зеленый свет, резко придавливает меня к себе.

— Ну, наконец-то. — Рычит мне в губы, тут же обжигая их жаром от прикосновения. Господи, я только что сама поцеловала Корнеева!

Сама!

И даже если мне сейчас отдадут приказ остановиться, я этого сделать не смогу. Это все равно, что без воды в пустыне остаться. Без кислорода под землей. Будто, если его губы перестанут касаться моих, я тут же в пепел превращусь.

Горю.

Честное слово горю, от своих же мыслей и дурацких фантазий. Он не отрывается от меня, а еще сильнее прижимает к себе, требовательно обнимая за талию. Кладет ладонь ниже талии, сжимая кожу через толстую ткань джинс. Кто, вообще, сказал, что ток в розетках бывает? Врут. Нагло врут. Сейчас он нас прошибает, не давая с места сдвинуться.

Теперь я понимаю всех девчонок.