Сияние

Несмотря на пышную юбку, он порой чувствовал прикосновение ее бедра к своей ноге и постепенно пришел к твердому убеждению, что под платьем у нее ничего не было,

(так я лучше чувствую твое возбуждение, дорогой)

и у него действительно возникла эрекция. Если это смущало ее, она прекрасно умела скрывать свои чувства. Наоборот, прижималась к нему еще теснее.

– А если ничего не насмешило, разве это уже и не мило? – спросил он и снова захихикал.

– Ты мне нравишься, – прошептала она, а Джек подумал, что от нее неспроста исходит аромат лилий, цветов таинственных, прячущихся в поросших мхом расселинах, где царят тени, а солнце – редкий гость.

– Ты мне тоже нравишься."

"– Мы могли бы подняться наверх, если хочешь. Предполагается, что я здесь с Харри, но он даже не заметит. Уж так ему нравится издеваться над беднягой Роджером.

Танец закончился. Раздались негромкие аплодисменты, а оркестр почти без перерыва заиграл «Настроение индиго» Дюка Эллингтона.

Джек посмотрел поверх ее обнаженного плеча и увидел Дервента, стоявшего у столика с охлажденными напитками. Девушка в саронге не отходила от него. Белое поле скатерти покрывали ведерки со льдом и бутылками шампанского, и Дервент как раз держал в руке только что откупоренную пенящуюся бутылку.

Перед ним и девушкой в саронге быстро собралась группа смеющейся, развлекающейся публики. Роджер неуклюже ползал на четвереньках. Он волочил за собой вялый собачий хвост и лаял.

– Голос, мальчик! Голос! – командовал Дервент.

– Гав! Тяф! – отозвался Роджер. Все захлопали в ладоши. Некоторые мужчины сопроводили его лай одобрительным свистом.

– А теперь служить! Служить, песик!

Роджер принял соответствующую позу, присев на корточки.

Маска на его лице скалилась в непрерывном рыке. Под ней можно было видеть глаза Роджера, горевшие каким-то сумасшедшим усталым весельем. Он вытянул руки перед собой, болтая кистями.

– Гав! Тяф!

Дервент перевернул бутылку, и шампанское пенной ниагарой устремилось внутрь подставленной маски. Роджер, захлебываясь, пытался глотать, и все опять принялись аплодировать. Некоторые женщины просто зашлись в истеричном смехе.

– Харри – это нечто, правда? – спросила Джека партнерша, снова прижимаясь к нему. – С этим трудно не согласиться.

Он ведь бисексуал. А бедный Роджер – голубой. Однажды он провел с Харри несколько дней на Кубе… с тех пор прошло уже немало месяцев. И теперь таскается за ним повсюду, как этот его собачий хвостик.

Она хихикнула, и тонкий аромат лилий усилился.

– Но Харри никогда не возвращается за добавкой… По крайней мере к мужчинам. Роджер просто с ума сходит по нему. Вот Харри и сказал Роджеру, что если тот явится на маскарад в костюме дворняжки, маленькой, невзрачной собачонки, то он, возможно, передумает.