Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

До заката солнца осталось где-то три часа. Тебе нужно уничтожить еще пять сотен колесниц, – сказал он негромко, улыбаясь в притворной радушности. – Поспеши, мой Сын.

* * *Больно-больно-больно…

Дыхание становится невыносимой мукой, крюки превращаются в раскаленные до белизны клыки диких тварей, что вцепились в грудь и спину, пытаясь разорвать ее в клочья. Каждый вдох только дразнит их, провоцирует к следующим нападениям. Каждое дрожание мышц, судорожное, порой непроизвольное движение отзывается огнем в ранах, дергает внутренности, втыкает раскаленные клинки между ребрами.

У Кей’лы закрыты глаза, сцеплены изо всех сил зубы, ладони сжаты в кулаки столь сильно, что ногти, должно быть, проткнули кожу.

Она не станет кричать.

Она не станет смотреть.

Не на тот десяток округлых предметов, раскиданных вокруг ее треноги, словно брошенные шаловливыми детьми мячи.

Несмотря на сжатые веки, перед глазами Кей’лы все еще стояли всадники, возвращающиеся с первой битвы. Победившие, смеющиеся, перешучивающиеся. Даже те из них, кто, истекая кровью, покачивался в седлах, ехали с довольными лицами. За ними, на подступах к каравану, осталось несколько сотен колесниц, разбитых, поломанных, лишенных упряжек.

Волна, пытавшаяся контратаковать, внезапно повернула и помчалась в сторону бронированных фургонов, словно бы в поисках защиты в их тени. Заметив это, лагерь за ее спиной взорвался криками и смехом, что жгли ее душу, словно капли кипящей смолы. Племена Ких Дару Кредо рассчитывались за ночной бой при рампе, а когда на стороне верданно не оказалось неожиданности, конница с легкостью победила их.

Последняя группа всадников остановилась и кинула в ее сторону некие округлые предметы.

Кей’ла знала, что это такое, конечно же, знала, но сознание сопротивлялось тому, чтобы их назвать, словно придание этим предметам имени могло еще что-то изменить. Она выделила среди всадников своего «хозяина», того, кто ее здесь подвесил. Тот лишь ухмыльнулся и бросил ей под ноги еще одну голову. Она не посмотрела вниз, хотя косица ударила ее по ногам. И так знала, что до конца жизни не забудет выражения страдания, что застыло на лице, замеченное ею, пока катилась голова, – замеченное лишь на мгновение.

До конца жизни, то есть до вечера.

Может, до рассвета.

Может, он все же придет и… и даст ей отдохнуть.

Кей’ла видела все хуже, грани предметов размывались, подергивались красным туманом, сбегали в серость.

Потому она закрыла глаза.

Ничего не жаждала она так сильно, как уплыть во тьму.

Коротко вскрикнула, сразу же закусив губу. Удар попал ей в солнечное сплетение, заставляя дернуться, выпустить воздух, а потом резко вздохнуть.

Старший из стражников всматривался в нее, морща лоб в забавной гримасе.