Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Женщина идет, покачиваясь, а все уходят с ее дороги. Она доходит и преклоняет колени. Минуту старческие ладони гладят лицо мертвого пленника.

Наконец она поворачивается и ведет взглядом вокруг, а те, чье оружие в свежей крови, бледнеют. Старуха подходит к ближайшему и протягивает уверенную руку к его кавайо.

Вот – удивление, без ропота осуждения.

Вооруженная ножом, до которого она не имеет права дотрагиваться, она отворачивается и выходит сквозь дыру в баррикаде.

Исчезает в дымке.

Вот – тишина.

И хмыканье.

– Одна она всех не убьет, – говорит боутану сдавленным голосом.

– Знаю. – Ее отец не говорит, но сопит и смотрит как-то странно, сжимая кулаки. – Где ламерей?

– Здесь.

Аве’аверох Мантор появляется в поле зрения, сжавшийся, меньший, чем обычно.

– Сколько у нас колесниц?

– С тысячу. Может, меньше. Но возниц – меньше чем наполовину. Мы потеряли больше людей, чем лошадей.

– Нее’ва!

Вот – старшая сестра в кожаном панцире и шлеме, с луком в руках. Из них троих она лучше прочих управлялась с оружием. Вот – несмелое прикосновении и дрожание губ.

– Сколько из вас умеют пользоваться колесницей?

– Четыреста.

Вот – понимание и тихий смех. Вот что делала Вторая, когда исчезала на постоях. Училась с другими девушками запретному воинскому искусству. Вот – пропитанное веселостью любопытство. Носит ли она еще и кавайо?

– Поедете?

Вот – взгляд в глаза сестры и удивление, что так можно измениться всего-то за несколько дней.

– Где колесницы?

Вот – движение вокруг, но люди не возвращаются на свои места, но выходят из Мертвого Цветка. Все больше и больше, Лепестки пустеют, и кажется, что эта человеческая река никогда не иссякнет. Вот – знание, что весть о старухе, идущей с ножом мстить за сына, уже разошлась лагерем, и люди шагают следом за ней.

– Удивление, говоришь…

Вот – непонимание, как у отца может быть такой голос. Черный-черный голос.

Вот – прикосновение и снятие ее с лошади. Вот – прижимает ее к широкой груди."

"– Я положу ее в безопасном месте, а потом мы расскажем тебе, дитя, что значит наше удивление. Как звали тебя родители?

– Саэ’ва Маверонх.

– Я знал твою мать. У тебя ее глаза. Подождешь ли меня здесь, чтобы я мог поехать с тобой в ваш лагерь?

– Да.

А потом отец относит ее на руках.

Рядом с ними – он, на которого почти никто не обращает внимания, ее брат, опекун, копна темных волос и худые руки. Вот – жилой фургон и кровать. Вот – прикосновение лица.

Улыбка – как ухмылка после вырванного зуба.

Шепот:

– Прости, доченька.

Вот – веселость, что нынче все взрослые просят у нее прощения.

– Ты будешь здесь в безопасности, пока мы не закончим… это. Оставлю тебе лампу.

Вот – захлопнувшаяся дверь и маленькая лампа, разгоняющая по углам тьму.