Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

– А ты попыталась его убить?

– Он вел их ко мне! Мы не забрали его сюда… был он слишком отличным, другим… но он не умер, как сказала Саинха… Выжил… и потом…

– Искал тебя, вел погоню от беглеца к беглецу… все ближе…

– Да… потому мы заманили его на башню, и там я его убила. Видела, как он падал.

– Но он выжил и нашел себе новую госпожу… новую сестру… Потому что, когда те серые хотели убить Кей’лу и Нее’ву, что-то в нем сломалось. Его воспитывали, чтобы он охранял девушку… А она позаботилась о нем… накормила и напоила, когда он был ранен. Сделалась его новой госпожой.

– Это невозможно! – Лайва дернула головой, и внезапно выражение ошеломления исчезло с ее лица. – Понимаешь?! Невозможно! Я его госпожа! Только я! Не мог он этого сделать! А’санверх не позволил бы ему этого!

– Он дотронулся до тебя, помнишь? Ранил. Ты уже не его госпожа. Потому что Кей’ла перевязала его, накормила и напоила. И никогда не требовала ничего взамен. Ты недооцениваешь силы таких жестов. И он привел нас к ней, потому что ей требовалась помощь.

– И что с того?!

Кайлеан почувствовала вкус пепла на губах. Именно. И что с того? Несколько сожженных фургонов и дядя с волосами, покрытыми сединой.

– Нас ждет война с твоим народом?

Хихиканье «графини» прозвучало жутковато.

– Войны не будет… Добрые Господа никогда не сражаются. Мать ненавидит насилие… Вместо того…

– Да, вместо того, – прервал ее Ласкольник. – Пленники говорили о светловолосой невольнице, которая вот уже несколько лет не отступала от Йавенира ни на шаг. Я показал одному из них нашу гостью, – он сделал жест в сторону Лайвы, – и тот сразу же спросил, схватили ли мы также и Йавенира. Был уверен, что обе они – одна и та же персона.

Некто приложил все усилия, чтобы возвышенность истекла кровью, чтобы кочевники вырезали здесь Фургонщиков, а Фургонщики – кочевников. Прежде чем Отец Битв с ними покончил бы, сто, может, и двести тысяч человек стали бы кормом для ворон. Похоже, ее мать, – он подчеркнул голосом последнее слово, – делает так, чтобы прочие решали ее проблемы. Зачем? Зачем ей опустошенная Лиферанская возвышенность и наполовину опустошенные Степи?

«Графиня» опустила голову:

– Не знаю. Мысли матери для меня закрыты.

– Для меня – пока тоже.

 – Кха-дар хищно ухмыльнулся. – Но, чтобы это узнать, я приложу все свои усилия. И потому-то, Сарден, мы не отправляемся в Степи против се-кохландийцев. Я не превращу Степи в кровавое поле боя. Более того, едва остальные верданно сойдут с гор и укрепятся, а Дирних покорит большую часть приграничных племен и создаст свое царство, я вышлю послов к Йавениру с предложением мира.

Кошкодур кашлянул:

– Он не согласится.

– Может, и нет. Но после такого поражения Отец Мира начнет возвращать свое влияние.