Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Я уже говорил тебе, княжеский род идет напрямую от Избранников, которых Агар одарял фрагментом собственной души, когда сражался с извечной тьмой.

Она помнила. Авендери. На Дальнем Юге всякий князь выводил свой род от авендери, божьих сосудов. Иссарам смеялись над этими легендами и над наполняющей их гордыней, говорили, что хотя обитатели царств Даэльтр’эд происходят от Агара, но за каждую щепоть корицы или перца торгуются так, словно Андай’я воткнула им в зад свой ледяной палец. Агар сражался в Войнах Богов, причем якобы даже на правой стороне, однако был богом слишком малоизвестным, далеким и не вписал в свою историю слишком много героических поступков.

С другой стороны, учитывая, что эта часть мира бoльшую часть года плавится под огненным молотом солнца, Владыка Пламени казался подходящим патроном для местных жителей.

– Мне жаль. Этот… Самерес, он был хорошим князем?

– Да. – Лицо его смягчилось, голос зазвучал бархатисто. – Был лучшим из владык, что правили Коноверином за тысячу лет. Реформировал администрацию, установил мир с тремя другими княжествами, закончил тридцатилетнюю войну. Дал большие права рабам, вместе с правом выкупа.

Перестроил Великую Библиотеку, основал госпитали, приюты для сирот и стариков.

Она набрала бульон, проглотила:

– Признайся, ты любил своего князя.

– Да. – Он уставился на нее своими безумными глазами. – Как брата. Я задолжал ему жизнь, благодаря ему я тот, кто я есть."

"– Понимаю. – Она отложила ложку и подняла, устав черпать, миску, отпила прямо из нее. – У слепца не слишком много дорог в жизни. Или миска нищего и горсть брошенных из милосердия медяков, или шелк и жемчуга.

– Или нож, перерезающий ребенку горло, и холодные брюхи гадов, обитающих в болотах.

Бульон застрял в ее горле, она раскашлялась.

– Некоторые из наших законов жестоки, – продолжал Оменар, словно ничего не заметив. – Но дочери иссарам не стоит этому удивляться. Однако у князя есть достаточно власти, чтобы иной раз эти законы прогибать. Ты закончила?

– Да. – Она легла, сделавшись вдруг сонной и ужасно уставшей.

– Сухи говорит, что тебе нужно набраться сил. Самое большее через три дня мы отправляемся дальше.

Она подняла тяжелые веки:

– А если я не желаю ехать дальше? Если попрошу князя, чтобы он отослал меня на север?

Слепец тряхнул головой:

– Начинается период засухи, а вот уже несколько лет он приходит все раньше и тянется все дольше, а потому нам следует поспешить.

Ближайшие четыре месяца караваны не будут ходить пустыней. Этот оазис скоро опустеет как минимум на сотню дней, уже сейчас в большинстве колодцев тут – только ил.

Она не ответила. Некоторое время он, казалось, вслушивался в ее молчание.

– Иной раз, Деана, выхода нет, и, чтобы не стоять на месте, приходится идти вперед.