Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Сперва самки с детьми, потом самцы с Маахиром во главе, и только после молодые обоих родов и любой величины. Словно владычица давала аудиенцию подданным.

Мама Бо была настоящей королевой.

Когда Деана вернулась в свою комнату, ее уже ждала горячая ванна. А еще ковры, несколько больших и малых шкафов, три внушительных зеркала на стенах, несколько кресел и стол с целой армией мисок и графинов, готовых к бою.

И гость.

Она захлопнула дверь, выталкивая Самия наружу. Проверила те шкафы, в которых мог кто-то прятаться, старательно прикрыла ставни и зажгла несколько ламп.

Все это время Лавенерес сидел за столом с лицом, спрятанным в ладонях, и молчал.

– У меня для тебя подарок, – сказал он тихо, указав на лежащую перед ним безделушку.

Деана взяла ее: небольшой, украшенный рубинами медальон в форме пламени.

– Красивый, – пробормотала она, кладя украшение на стол. – Ты всегда просишь прощения драгоценностями?

– Это не драгоценность, но ключ. Если ты покажешь его кому-нибудь во дворце, тебе укажут дорогу к моим комнатам. Днем и ночью.

Она промолчала, полагая, что упоминание ночи не скрывало в себе никаких намеков.

– Всего у нескольких людей есть такие, – прошептал он. – Великий Кохир, Сухи, командир стражи. Я доверяю тебе.

Это простое признание заставило сжаться ее сердце, а потому она только иронически фыркнула и сменила тему.

– Это твоя заслуга? – обронила она, стягивая тальхеры и вешая их на спинку. Не дождавшись ответа, уточнила: – Все эти вещи.

Он впервые поднял голову и неуверенно улыбнулся. Она вздрогнула.

– Ну-ну, ты выглядишь как тот, кто едва закончил неехас, – быстро добавила Деана, чтобы скрыть впечатление, которое произвело на нее его лицо: худое, с кругами под глазами и восковой кожей.

– А что это такое?

Голос его тоже звучал нелучшим образом.

– Пост, являющийся искуплением за небольшой грех. Чаще всего длится месяц. За это время искупающий получает раз в день краюху хлеба, а каждую вторую ночь проводит в молитве и бдении.

Слабая улыбка сделалась несколько мечтательной:

– Это значит, каждую вторую ночь можно высыпаться?

Она скривилась раздраженно:

– Дурень.

Несколько минут у нее заняло отыскать небольшой кувшинчик, от которого шел интенсивный горький запах с ноткой ванили.

– Выпей, говорят, такое взбодряет.

Он обнял бокал подрагивающими пальцами. Улыбнулся:

– Впервые пью анвайю из хрусталя для вина. Обычно мне подают ее в фарфоре.

– Пей. Представь себе, что мы снова в пустыне и что нет другой посуды.

Улыбка его погасла.

– Я бы порой хотел… правда хотел бы… вернуться в пустыню. – Лавенерес смочил губы, скривился.