Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

В центре двумя быстрыми движениями он обозначил место, где пылал огонь.

– Это были рисунки из их воображения. Несуществующие. Вся Сила Всевещности не откроет переход в место, которого нет. Понимаешь? Я дотягиваюсь до мест, что правдивы, а существование их было подтверждено, потому что некто их видел.

Несколькими черточками он обозначил троны, их седалища, спинки, простой узор, украшавший изножья.

– Но почему ты не рисуешь сама?

– Потому что не могу. Любой путь должен иметь начало и конец. Тот, который я открываю, это тропа между двумя сознаниями. Моим и создателя рисунка.

Он дорисовал остальные детали тронов, двумя движениями подчеркнул тени в углах.

– Хорошо. – Малышка Канна казалась довольной. – Очень хорошо. У тебя талант. Тренируйся.

Йатех чуть отодвинул лист и внимательно присмотрелся. Рисунок напоминал произведение ленивого ребенка.

– Не смотри так. Дело не в точности деталей, но в сущности места. – Она указала на пятно угольной пыли, что выглядело как фигура мужчины в плаще и капюшоне, держащего в руках какую-то палку.

Она поколебалась:

– Сосредоточься на комнате с мечом. Отправимся туда. Завтра.

* * *Они вышли из темноты во мрак, разгоняемый лишь факелом, что горел в скобе на стене. Попали точно к мечу, где были в прошлый раз. Перед мечом и сейчас стоял мужчина.

Но этот оставался жив.

Обернулся, ощутив их, и потянулся к висящему у пояса кинжалу. Йатех ударил. Предплечье, щека, висок. В полумраке клинки его ифиров оставались невидимы, потому мужчина наверняка мог подумать, что его лупят магическим образом.

Он отступил, распахивая рот в готовности кричать.

Малышка Канна уже была позади него, пинком под колени заставила его присесть и, закрыв ладонью рот, наклонилась к его уху:

– Ш-ш-ш… Мой спутник получил приказ ударить плашмя – разве что не будет другого выхода. Потому ты сейчас не истекаешь кровью, а заключенный здесь меч не пьет твою кровь и душу.

Мужчина пытался дернуться, но приложенный к горлу клинок мгновенно его успокоил. Йатех присмотрелся к нему внимательней. Пятьдесят лет, может, больше, дорогая одежда, черты лица, что можно встретить на некоторых памятниках или монетах, серебряные волосы, волной падающие на спину.

"– Ты молился? Молился тому куску железа, ничего не стоящему, забытому останку, заржавевшей калитке? Ответь!

Шепот Канайонесс перешел в рычание.

Мужчина не охнул и не начал молить о пощаде – лишь сильнее закинул голову назад и попытался взглянуть на девушку. Выдохнул:

– Он мой господин. Единственный и истинный.

– Правда?

– Да.