Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Если Кей’ла Калевенх встанет теперь перед ними, то тот, кто сделает ее своей марионеткой, получит возможность направить Фургонщиков куда пожелает. Даже в союз с Йавениром, снова против меекханцев.

«Мы или никто», — решил он.

Этот ребенок слишком важен, чтобы позволить ему свободно ходить по миру. Если не удастся ее контролировать… Он мысленно сверил список самых умелых дружин убийц, которые были у него на востоке. Восемь, может десять. Три в поле, два отдыхают и лечат раны, по крайней мере одна готовится к делу против Гончих. Отозвать. Они будут готовы в любой момент.

Все это продлилось два или три удара сердца. Когда же он поднял взгляд, встретился с двумя внимательными, взвешивающими парами глаз. В глубине одной плясала улыбкой.

— Именно это меня всегда в нем и удивляло, графиня. Он принял факты и принял решение о том, что следует поймать или убить эту девочку, за время куда короче, чем большинству людей понадобилось бы, чтобы спросить с глупым выражением: «Но как же так?»

Улыбка императора исчезла.

— Она должна остаться в живых. Это не обсуждается. Если Первая Крыса не ошибается, Кей’ла может оказаться важнейшей персоной этого столетия.

Двери беззвучно раскрылись, и лакей объявил:

— Граф Люво-асв-Нодарес, глава внутренней разведки.

Оба, и Сука, и Первая Крыса, носили графские титулы, что серьезно упрощало им связи в иерархическом мире меекханской аристократии. Оба титула принадлежали старым, но малоизвестным родам, доживающим где-то на окраинах Империи, и даже если кто и помнил, что Люво-асв-Нодарес родился сыном мелкого купца, то сотня аутентично выглядящих пергаментов доказала бы, что память ошибается.

Первая Крыса вошел в зал быстрыми, мелкими шажками. Одет он был в черное, причем в наряд приталеный, что дополнительно подчеркивал его худую фигуру. Гладко выбритый, с мохнатыми бровями, будто кустики травы под зачесанными назад волосами, и с острым носом, на котором торчали два стеклышка, из-за чего глаза его казались большими черными шариками, он напоминал настоящую крысу.

Чувство юмора Люво-асв-Нодареса уходило корнями в регионы, недоступные для разума простого смертного.

— Ваше величество. — Но первый поклон был направлен чуть влево от императора. — Графиня, как всегда, прекрасна. — Второй поклон миновал Эвсевению справа. — Гентрелл, мальчик мой. — Ему должно было хватить приятельственного кивка. — Сколько лет, сколько зим.